Наглый. Дерзкий. Родной

Матвей просто взял меня за запястья, завел руки за голову и продолжил то, что делал до этого, – сводить меня с ума своими поцелуями.

И когда я окончательно перестала соображать, кто я и где нахожусь, и могла только стонать и бессвязно требовать, отпустил мои руки, закинул мои ноги себе на плечи и резко вошел, заполняя до упора.

Возможно, я кричала, пока Матвей двигался во мне – жестко, полностью выходя и рывком обратно, выбивая стоны удовольствия.

Я не знала, сколько это длилось. Но когда мы оба упали на подушки, мокрые от пота, усталые и счастливые, мгновенно уснули, в обнимку, переплетаясь руками и ногами, прямо на смятых простынях и разбросанных по всей постели подушках.

Глава 37

Катя

Я проснулась на рассвете оттого, что у меня затекла рука и казалось, что меня сверху придавили чем-то очень тяжелым.

Открыла один глаз и поняла, что лежу в объятиях Матвея, который обнял меня руками и ногами, подгреб под себя и сопел мне в ухо.

Некоторое время я смотрела в стену, вспоминая, каково это – проснуться в одной постели с мужчиной.

У меня были любовники после развода со Стасом, в монашки я себя не записывала, но ни с кем я не спала в прямом смысле этого слова – в одной постели, в обнимку. Были свидания, секс и разъезд по домам, потому что я так хотела.

Я в принципе не любила оставаться ночевать у кого-то, а свою квартиру считала своей крепостью, куда, кроме самых близких, никого не впускала.

В то же утро я поняла, вспомнила наконец, каково это – просыпаться с мужчиной. Неудобно, жарко и… До ужаса сладко.

Я завозилась, а Матвей недовольно нахмурился. Приоткрыл один глаз, сфокусировался на мне и грозно поинтересовался:

– Куда?

Обнял, прижимая к груди еще теснее, и снова заснул. Я полежала еще несколько минут, прикрыв глаза от удовольствия, и наконец осторожно поднялась.

Заботливо укрыла его одеялом, улыбнулась и отправилась в душ. Заперлась в ванной и обернулась, встречаясь со своим отражением.

Губы опухли, глаза горели шальным огнем, волосы больше походили на птичье гнездо, а по всему телу были следы от его поцелуев. Особенно Матвей отметился на груди.

И если раньше я бы возмутилась подобному нахальству, то в то утро только с улыбкой вспоминала особенно яркие моменты прошлой ночи. Тело отозвалось на воспоминания сладкими мурашками, а губы – улыбкой.

Приняла душ, с трудом прочесала волосы и привычно отправилась готовить завтрак.