Надежный

Подошел, вручил цветы, взял малыша с рук ошалевшей медсестры, пропустил меня вперед и пошел следом. Усадил меня в машину, передал малыша, закрыл двери и направился обратно в роддом. Минут через десять Данил вернулся, сел за руль и завел машину:

— Все хорошо? — спросил, оборачиваясь ко мне.

— Д-да, — все так же растерянно произнесла я. — Где… Игорь?"

"Данил вздохнул, и мне показалось, что на мгновение прикрыл глаза. Так, будто не хотел говорить.

— Все хорошо? — я начала волноваться, мало ли что могло случиться.

— Да. Просто… он вчера праздновал и…

— Понятно, — я сразу закрылась.

Понимала, к чему он клонит. Если Игорь праздновал, то вопрос: почему не приехал и так понятен. Как понятно и то, что в ближайшие дня три-четыре мне придется драить дом, вымывать посуду, бегать за малышом и все это в лучшем случае. В худшем — Игорь продолжил празднество, и я не усну до самой ночи.

— Лена, — Данил не спешит отъезжать, он поворачивается, долго всматривается в мое лицо, после чего выдает: — я могу отвезти тебя к себе.

Пока он говорит, не перестаю ему удивляться. Что? Поехать к нему? Он в своем уме? Да Игорь мне потом такое устроит, но буду честной, его идея мне безумно нравится хотя бы потому, что так я бы действительно отдохнула.

— Нет, спасибо! — решительно говорю я. — Роды это, на самом деле, не так утомительно, — выдавливаю из себя дежурную улыбку, хотя и так прекрасно осознаю, что Данил знает достаточно, ведь он не зря предлагает поехать к нему.

Отворачиваюсь, смотря на малыша. Молюсь, чтобы он, наконец, тронулся и перестал лезть туда, куда не лез никто вот уже несколько лет — в душу. Я стараюсь выглядеть счастливой, соответствовать Игорю и просто смириться с его загонами. С ним точно лучше, чем с алкоголичкой-мамой, готовой продать тело дочери в обмен на бутылку дешевого пойла.

Прогоняю от себя не прошеные мысли и отмечаю, что Данил все еще не поехал. Плохо. Я хочу домой. Избавиться от жалостливого взгляда.

— Откуда машина? — решаю спросить, чтобы отвлечь его от мыслей о том, о чем он точно думать не должен.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Это моя, — спокойно говорит он, а я, кажется, открываю рот.