Надежный

— То есть? — двигаюсь в его сторону с намерением выжать или выбить все, что меня интересует.

— Эй, остынь, — Дима отходит и выставляет руки вперед. — Мне заплатили, ясно? За то, чтобы я сделал то, что ты видел. Она вообще не в курсе была.

— Не понял.

— Наркоту, говорю, подсыпал ей. Она не могла нормально вести себя. Хваталась, чтобы удержаться, а я ждал, когда ты приедешь.

— Кто заплатил? — мне кажется, что я до сих пор не верю в происходящее.

— Игорь, кто же еще. Дал денег и препарат."

"Как только до меня доходит смысл случившегося, Дима тут же становится неинтересным.

Я медленно соображаю, но понимаю, что совершил хуйню. Посадил любимую женщину на цепь и не поверил ей.



Глава 33

Я даже не просыпаюсь. Меня будто вырывает из мглы и ночи и окунает в пугающую реальность, где вокруг только белые стены и пикающие аппараты. Я не сразу понимаю, что нахожусь в больнице, и если этот так, значит, что-то произошло.

Вокруг суетятся доктора, о чем-то переговариваются и нервничают, когда что-то идет не так. Я слабо понимаю, что происходит и снова проваливаюсь в темноту. Во второй раз, когда я прихожу в себя, со мной пытается поговорить доктор.

Спрашивает о моем состоянии, говорит, что я попала в аварию и интересуется, могу ли я пошевелить ногами. Оказывается, могу. Делаю это с легкостью, хотя и с болью и выступающими слезами на глазах.

Доктор удовлетворительно кивает и уходит, говоря, что ко мне пришел посетитель.

Но то, что говорит Даня потом просто заставляет меня оцепенеть. Какие еще Аня и Аля? Какая семья? Я истерически смеюсь и не могу в это поверить.

— Это ведь розыгрыш, да? Куда мне улыбнуться и помахать, — по щекам катятся слезы, а я все еще успокаиваю себя тем, что это просто шутка.

Да, глупая, но кто шутит по-нормальному?

Понимаю, что что-то не так только когда Даня уходит и возвращается с несколькими докторами и медсестрой. Меня держат, пока медсестра вводит укол, а я просто плачу и вырываюсь, ору:

— Он врет… он все врет… скажите ему.

Но они молча удаляются, а Даня смотрит на меня со страхом в глазах:

— Лен, успокойся, пожалуйста.

Я хочу что-то сказать, но не могу.