На тропе Луны

Отгрызенная Марком в драке рука ликантропа почти отросла заново, правда, в человеческую уже не превращалась.

Удивительно, как у этих промежуточных тварей все быстро заживает.

Лапа-то отрастала, но сам ликантроп почти все время находился в полузабытьи. В лучшем случае. В худшем – метался в бреду и страшно температурил. Честно говоря, Марк с ним вконец измотался, а ведь надо было еще присматривать за подопечными. Да и с детенышами что-то решать – совершенно не дело им вот так по городу носиться и собирать приключения себе на… подхвостья.

Поначалу единственное, что было понятно из бреда раненого ликантропа, – вредить детенышам он не собирался. Хотя кто его, слетевшего с катушек оборотня поневоле, знает? По-настоящему Марку повезло лишь через несколько дней после странного инцидента с четырьмя восьмиклассницами, одновременно впавшими в легкий транс на перемене.

Пациент (пленник?) был в сознании. Глаза ликантропа из мутно-серых стали светло-синими, и температура спала до тридцати семи с половиной.

– Говорить можешь? – убирая градусник, спросил Марк.

Тот кивнул. Немногословный тип. Как-то незаметно и сам начинаешь перенимать эту сверхлаконичную, но не слишком внятную манеру изъясняться.

– Охранника в архиве помнишь? – Кивок. – Ты его загипнотизировал с помощью, как его? «Сувенира»? У кого еще может быть такая штука?

Ликантроп медленно покачал кудрявой головой:

– Только у того, кто мой сувенир сделал. Но этого человека нет в городе. Никогда не было.

– Видимо, прибыл. У меня, представь себе, в понедельник четырех восьмиклассниц увезли с уроков по домам в таком же оглушенном состоянии.

– Кто?! – Раненый рванулся вперед и обмяк. – Выпусти…

– Куда тебя выпустить? Ты вон лежишь-то с трудом. Я уже понял, что детенышей жрать ты не собирался, поэтому и убивать тебя передумал…

Без лишних слов раненый вскочил, выдирая капельницу, и бросился на Марка.

– Выпусти!.. – то ли зарычал, то ли застонал он.

Марк довольно легко опрокинул его на спину, придавил бедолагу к постели, отметив, что температура снова пошла вверх.

– Паскуда, мразь… – вырываясь, стонал раненый, но Марк почему-то понял, что ругань была не в его адрес. – Обещал же, обещал…

– Что обещал? И кто?

Глаза ликантропа снова помутнели и посерели. Ах ты, черт, опять его уколами обкалывать придется.