На тропе Луны

Думаешь, я тут просто реву сижу и ничего больше не делаю? Я все проверила: у каждого моего прадеда-прабабки есть оригинал трилунского свитка – типа паспорта; в доме у нас хранился. Есть на каждого из тех, кто умер и похоронен тут, в нашем мире, на нашей Земле. Кроме, представь себе, двух человек. Во-первых, бабушки Александры. Но она могла пропасть вместе с паспортом. А еще знаешь, чьих документов нет? – Митька мотнул головой. – Моей мамы. Могила есть, а документов трилунских нет.

Нет, Митьке совершенно не хотелось проговаривать мысль, к которой клонила Карина. Он просто неловко облапил ее за плечи и прижал к своему пуховику. А она наконец-то разревелась по-настоящему.

– Мить, я все узнаю про них! Мама, может быть, живая и в Трилунье. Да, скорее всего, так и есть. Я ее найду!

И так это прозвучало, что Митьке стало страшно, словно в голосе подруги появились сестренкины интонации.

– Ну, найдешь. А дальше что? Покусаешь?

Карина на секунду замерла, а потом ощутимо ткнула его кулаком в грудь.

– Псих, что ли? Я ей в глаза посмотрю и спрошу: «Почему-у-у?.. Неужели я настолько никуда не гожу-усь?..»

Митька осторожно похлопал Карину по спине:

– Рева-корова, забыла, что ты лучше всех?

– Угу, только я без понятия, может, я тоже КариССа какая-нибудь… Я не нашла свое свидетельство о рождении.

Она с сожалением оторвалась от Митьки и вытерла нос. Стало совсем холодно, да и ветер поднимался. Коса, туго заплетенная с утра, совсем растрепалась, и на ветру кудряшки лезли в лицо.

– Пойдем, серый волк, – снова подал голос Митька, – завтра полнолуние, надо подготовиться. Ты, кстати, когда в последний раз ела? Ну, хотя бы сегодня?.. А пошли в «Блины-оладушки»? С меня пироги и всякое такое.

И ребята потопали к выходу с кладбища.

В Карининой голове плясали какие-то обрывки мыслей. Не любое действие можно описать словом.