На тропе Луны

– Да ладно тебе, он мерзкий, заносчивый, самодовольный и…

– Вот я и говорю, совсем не Резаныч, тут дело посерьезнее.

– Дурак ты, Митька… – и отвернулась носом в подушку.

– Точно, дурнее не бывает, – долетело до нее сквозь сон.

Следующее, что она помнила, – звонок Люсии. Митька побормотал что-то в трубку, а потом бесцеремонно толкнул Карину в плечо.

– Хватит спать, Земля вызывает. Люська звонит, сообщает, что ее сейчас «Арношин папа» проводит до калитки и надо ее, панымаешь, встретить.

– Что? Какой еще папа, он же в Москве?

– Вот и мне интересно, что там за папа нарисовался.

Погнали посмотрим.

Они выскочили на крыльцо, но, видимо, недостаточно быстро. По ночному саду им навстречу уже шла Люсия, помахивая своей изящной сумочкой. Балетная осанка, сиреневая куртка, светлые волосы локонами по плечам… Картину портил только Каринин неказистый рюкзачок на плече. Она обернулась на полпути, помахала кому-то невнятному, черно-фиолетовому, проводившему ее до калитки, и продолжила путь домой как ни в чем не бывало.

– Забери это, я к тебе в носильщики не нанималась, – пропела она, стряхивая рюкзак прямо в руки хозяйки. Надо же, за весь вечер Карина так и не вспомнила, что бросила рюкзак прямо на улице возле дома, где поселился Резанов.

Дальше смутно помнилось, что они с Ларисой шли домой. Перед уходом тетка пообещала Закараускасам забежать к ним завтра до работы. Как Карина добралсь до кровати – осталось тайной.

Зато теперь сна как не бывало. Карина поворочалась с боку на бок.

– Эй, организм, – шепотом сказала она, – а ты в курсе, что мне положено хотя бы девять часов сна, поскольку я еще детеныш?

Организм, понятное дело, молчал, хоть и был в курсе.

А вот слово «детеныш» выплыло вместе с «символьером» из совсем уж глубоких глубин памяти. Кажется, так говорил папа, подкидывая ее к потолку своими громадными веснушчатыми руками. Угу, самое время предаться ностальгии. Да и с чего вдруг? Неужели явившийся из непонятного Трилунья и рассуждавший о Карининой родне и о четырехмерности длинноносый Диймар каким-то образом сплелся с ее отцом в общий мысленный узор в ее голове?

Очередной порыв ветра швырнул в окно остатки листьев, и яблоня жалобно зацарапалась в стекло оголившимися ветками.

В лесу, наверное, деревья валятся. В лесу. Что-то там такое в лесу… Черт! Диймар!!!

– Придурок с палаткой. Видите ли, не пропадет он, четырехмерник паршивый, – ворчала Карина, вылезая из окна. – Воспаление легких, по башке елкой какой-нибудь и еще истощение, да.