На пути к свадьбе

У нее нет желания усложнять ему жизнь. Но и становиться его женой у нее желания тоже нет.

– Если ты не выйдешь за него, – медленно проговорил дядя, – все семейство Абернети будет уничтожено. Ты это понимаешь?

Люси похолодела.

– И речь идет не о детских шалостях и не о цыганах, обнаружившихся в генеалогическом древе. Твой отец совершил страшное предательство. Он продал государственные тайны французам, передал их шпионам, выдававшим себя за контрабандистов.

– Но зачем? – прошептала Люси. – Ведь мы не нуждались в деньгах?

– А откуда, по-твоему, у нас появились деньги? – язвительно осведомился дядя.

– Папа был не таким, – возразила Люси, хотя и сомневалась в своих словах.

Ей было восемь, когда какой-то разбойник застрелил его в Лондоне. Ей сказали, что он защищал даму, но что, если все это было ложью? Что, если его убили за предательство? Да, он ее отец, но ведь она почти ничего не знает о нем!

Дядя Роберт, казалось, не услышал ее замечания.

– Если ты не выйдешь за Хейзелби, – раздельно произнося каждое слово, продолжил он, – лорд Давенпорт откроет правду о твоем отце, и ты опозоришь весь род Феннсуортов.

Люси покачала головой. Наверняка есть другой путь. Она не может нести на своих плечах такую тяжелую ношу.

– Подумай хотя бы о своем брате, – сказал он.

Предательство. Как отец мог пойти на такое? Разве ее отец не любил Англию? Разве он не говорил ей, что Абернети должны исполнить свой священный долг перед Британией? Как же он решился на это? Продать секреты Наполеону – ведь он подверг риску жизни тысяч британских солдат. И даже...

У нее болезненно скрутило желудок. Господи, ведь он мог стать причиной их смерти! Кто знает, что именно он открыл врагу, сколько жизней было потеряно из-за этого?

– Тебе решать, Люсинда, – сказал дядя.

Люси устремила на него непонимающий взгляд.

– Что вы имеете в виду?

– Когда ты станешь одной из Давенпортов, он больше не сможет шантажировать нас. Ведь тогда наш позор обязательно падет и на их головы. – Он подошел к окну, тяжело оперся на подоконник и выглянул. – После десяти лет я наконец-то...