На краю

Азвестопуло поддел монгола:

— Вы пересказываете нам то, что от нас же и узнали. А нового ничего нет?

Оюулунбиельды хмыкнул и сказал поручику:

— Вот язва!

Он говорил по-русски без акцента, и даже слово «информация» было ему знакомо. Алексей Николаевич с интересом присматривался к старшему агенту. Его завербовал пять лет назад Николай Лыков-Нефедьев и доверял этому человеку. Значит, было за что.

Монгол не разочаровал статского советника. Он спокойно ответил греку:

— Есть новое, и оно подтверждает слова вашего информанта.

Олег Геннадьевич говорил вам про осведа в Мукдене, в Монгольском бюро. Там насчет Тунитая узнать ничего не удалось, он лицо весьма засекреченное. Но есть другой источник. Это начальник топографического отдела при управлении наместничества Маньчжурии. Через него проходит тайная переписка резидента с пекинским министерством внутренних дел. Топограф сообщил, что адресата переписки — а за день из Владивостока иногда приходит до десяти шифрованных писем — зовут Фунги. Я проверил его личность и выяснил, что так зовут владельца дома на Аскольдовской улице, где несколько дней был прописан один из приказчиков магазина Тунитая.

— Почтовый ящик? — сообразил Лыков.

— Точно так, — подтвердил старший агент. — Прослеживается связь: китайский резидент — его почтальон — наместничество в Маньчжурии — МВД в Пекине. Видимо, мы имеем сильную организацию ханьской разведывательной службы во Владивостоке. Глубоко законспирированную и решающую много задач сразу. Создать такую под силу только выдающемуся человеку.

И кажется, я установил, кто это.

Поручик и питерцы молча ожидали продолжения. Докладчик не заставил их долго ждать:

— Судя по всему, его настоящее имя Хунтанхао. Профессиональный разведчик, получил хорошую школу в русско-японской войне, где был двойным агентом — и вашим, и микадовским.

— Почему вы решили, что тут именно он? — встрепенулся Насников. — Разведки всего мира стараются избегать сотрудничества с двойными агентами. Кто предал раз, предаст и второй.

— Я нашел следы Хунтанхао-Тунитая в архивах МВД, — уверенно парировал монгол.

 — После войны он сделал большой карьерный скачок. Еще при императрице Цыси, заметьте. Сначала служил в ли-фань-бу, то есть в министерстве застенных владений. Оттуда перешел в знаменитый департамент цензоров, в ду-чжа-юань. Это было секретное и очень влиятельное ведомство, глаза и уши императора. Оно следило за соблюдением законов, а главное, за чистотой нравов в бюрократической среде Китая.