На краю

Первым налетел с расспросами сам Лединг. Алексей Николаевич честно все ему рассказал, в том числе и про то, как испуганно драпал от Чумы. Полицмейстер качал головой и сочувствовал, но в душе, как показалось питерцу, смеялся над ним. Потом появились сыскные вместе с Азвестопуло, и пришлось рассказывать все по второму разу. Коллежский асессор сжимал кулаки и метал молнии, но что толку… Живой остался, и слава богу, заявил Лыков. И спросил, что дал обыск у блатер-каина. Только Мартынов стал докладывать, как последовал телефон от военного губернатора, и питерец вынужден был описывать свои приключения в третий раз.

Когда все улеглось, коллежский регистратор продолжил доклад. Обыск дал богатую добычу: множество предметов, украденных за последние месяцы и находящихся в розыске, обнаружились в тайнике. Опытные барыги имеют несколько квартир, снятых на чужое имя, где и прячут дуван. Стало ясно, что Лобацевич — главный скупщик краденого в преступной слободке, а может, и во всем городе. Нашелся даже похищенный еще в ноябре соболиный горжет жены председателя Приамурского военно-окружного суда — Мартынову особенно доставалось от начальства за то, что не мог его сыскать.

Тут успех был полный, Сергей Исаевич сиял от радости. Но давать показания о Большом Пантелее и его банде арестованный отказался наотрез.

— Ну и черт с ним. А что в крепости? — перевел разговор Лыков. — Они хотя бы усилили охрану денежного ящика?"

"— Сам генерал от кавалерии Нищенков меня принял и заслушал, — похвалился коллежский регистратор.

 — Не спал, Новый год они отмечали. Стакан пунша налили… Эх, все люди как люди, одни мы как проклятые…

— Так что Нищенков? — оборвал его стенания петербуржец.

— Обещал удвоить караулы. Да, кстати, чуть не забыл. Их высокопревосходительство просил вам передать, что поручик, не помню его фамилию, вернулся. И надо бы вам с ним встретиться.

— Насников?

— Вроде да.

Тут подошел Азвестопуло с телеграфной лентой в руках. Это был юз от Департамента полиции. Тот переправил запрос Лыкова в МСП[45].

И там отыскали и расспросили Раевского. Преподаватель духовного училища пять лет назад заведовал Старицким приютом для сирот-сахалинцев. Мальчика Тертия Почтарева он вспомнил сразу и сообщил, что тот безусловно был нездоров психически. Мучил кошек, убил приютскую собаку, постоянно дрался со всеми. Он впадал в состояние несдерживаемой агрессии и мог из-за пустяка изувечить сверстника. Почтарева боялись и избегали с ним ссориться. Мальчишка запугал весь приют.