На дело со своим ментом

Например, заведет малышку в лес и там бросит, чтобы не оказаться в тюрьме, или того хуже, сунет в какой-нибудь подвал в заброшенном доме… и никто никогда не найдет там ребенка. Я схожу с ума, думая об этом… Мы не будем ничего предпринимать. Мы надеемся, что она как-то образумится и себя проявит. Например, позвонит. Ведь она прислала письмо, вполне возможно, что и позвонит. И тогда мы попробуем вернуть Лельку, пообещав взамен, что не будем возбуждать против нее уголовного дела.

— А если она не собирается ее возвращать?

— Не думаю, что ей нужен ребенок.

Для такой, как Инга, это обуза, не зря она однажды уже бросила дочь.

Игорь замолчал, и мы молчали, пока я, собравшись с силами, не напомнила:

— В милиции уже знают об этой Инге. И будут искать.

— С милицией я как-нибудь разберусь. А вас прошу держаться подальше. Очень прошу. Более того, если вы еще раз здесь появитесь, я спущу вас с лестницы.

— Классная речь, — заметила Женька уже на улице. — И налицо мотив, который движет несчастным отцом.

Только ты не скажешь, отчего у меня такое паршивое чувство, что нас водят за нос?

— Нет у тебя никакого чувства, — пожала я плечами. — Просто обида на то, что нас выгнали в шею…

Роман Андреевич заскочил с работы перекусить. Я-то подозревала, что он просто заехал меня проведать: не далее как утром я клялась и божилась, что с частным сыском покончено, а я сегодня же засяду за работу, то есть начну наконец писать роман. И как только супруг отбыл на службу, в самом деле устроилась за письменным столом.

Дверь на лоджию была открыта, со двора доносились детские голоса и обрывки мелодий, а я смотрела на девственно чистый лист бумаги и силилась собраться с мыслями. Через полчаса стало ясно: дело безнадежное. Я вздохнула и пошла загорать на лоджию, оправдываясь тем, что сюжет надо как следует продумать, настроиться на нужную волну, и вообще… Но мысли мои неизменно возвращались к Лельке. Конечно, то, что она с матерью, позволяет надеяться, что ничего плохого с ней не случилось, и все же беспокойство не только не проходило, оно нарастало. В общем, когда Роман Андреевич появился в квартире и бодро спросил:

— Ну, как успехи? — Я нахмурилась и зло ответила:

— Как будто я могу думать о чем-то, кроме Лельки.

— Вроде бы ты с утра жаловалась, что у тебя времени в обрез, — поднял он брови, демонстрируя изумление.

— Перестань надо мной издеваться! — рявкнула я и удалилась из кухни.