На дело со своим ментом

Вадим сделал шаг вперед и спросил испуганно:

— Она одна?

Роман Андреевич взглянул недоуменно, точно спрашивая: «Тебе что, мало?»

А я спросила:

— Это Инга?

— Нет, — ответил Вадим и вздохнул с облегчением: — Это не Инга.

— Значит, Людмила? — догадалась я.

— Понятия не имею! — крикнул муж и буквально вытолкал нас из дома.

Установить личность погибшей было нетрудно, документы находились в сумке, валявшейся тут же, в спальне. Степанову Людмилу Афанасьевну, двадцати трех лет, уроженку города Твери, удавили телевизионным кабелем.

Когда Роман Андреевич обнаружил тело, оно еще не остыло… Муж, злой как черт, отправив нас в машину, пошел объясняться с подъехавшей милицией. Мы втроем сели в «БМВ» и молча ждали, закрыв глаза и отчетливо стуча зубами.

— Черт-те что, — вдруг брякнула Женька, как всегда не к месту, мы разом уставились на нее, а она продолжила: — Кому это нужно? — Видя нашу заинтересованность, выразившуюся в округлившихся глазах и слегка отпавших челюстях, Женька решила развить свою мысль.

 — Зачем ее было убивать? А главное — уйдут, прихватив ребенка… об этом даже думать не хотелось.

— Вот что, — вздохнула я. — Надо срочно связаться с Ромкой.

— Твой Ромка кинется в милицию…

— У Ромки голова лучше варит, когда речь идет о таких вещах. Если он скажет: без милиции не обойтись, значит, так оно и будет. Попробуем его все-таки уговорить.

Оставив Катерину на пороге ее дома в сильнейшем недоумении, мы бросились к машине и через несколько минут были в нашей квартире.

Я стала звонить мужу, Женька метаться по комнате, а Вадим по нашей просьбе заваривал в кухне кофе и внешне соблюдал спокойствие.

Найти Романа Андреевича все никак не удавалось, как на грех, он куда-то уехал, я готова была взвыть от отчаяния, потому что время идет, Женька нервничает, и долго сдерживать ее темперамент я не сумею. Мы торопливо выпили по чашке кофе, и тут зазвонил телефон, я кинулась к нему, надеясь, что нашелся муж, и услышала Верин голос.

— Анфиса, — рыдала она, — где вы пропадаете? Я звоню весь день.

— Что случилось? — пролепетала я, чувствуя, что бледнею.

— Не знаю… Господи, это какое-то безумие.

— Что безумие? Да говори ты путью, — влезла Женька.

— С ним что-то происходит. Он такой нервный. Он что-то знает о Лельке и не хочет мне говорить. Она жива? Скажите мне, ради бога, она жива?

— Что за бред? — попробовала я быть строгой.