На этот раз – да!

– Очевидно, уже есть какая-нибудь графская дочка с хорошенькой мордашкой и недурным приданым тут, в Дандрамми, на которую он успел положить глаз! Ничего, у нас с тобой счет женихов пойдет на дюжины – и этот задавака и фат лорд Россингтон еще пожалеет, что поспешил! Мы с тобой заарканим герцога, не меньше… с годовым доходом в десять… нет, двадцать тысяч!

Глядя на лукавое выражение лица матери, Меган почувствовала дурноту. Она в ловушке!

– А что если граф Берри и лорд Марион уже женаты?

«…Боже, где ты, Ичэнн?»

– Во-первых, все наоборот: граф Марион и лорд Берри, – поправила Элеонор, – А во-вторых, это не имеет значения.

– Ну прямо перелетные птицы! – скривилась Меган. – А разве с ними не приезжают… н-ну… родственницы женского пола?

…Перед внутренним взором девушки возникла картина: стаи английских лордов вылетают из окон своих замков, подобно перелетным гусям: они курлычут, перья их лоснятся, а манеры… оставляют желать лучшего.

Элеанор хихикнула:

– Ну разумеется! Так что будьте поосторожнее в горах, чтобы охотники невзначай не приняли вас за тетерок! Бедняжка Бесси Фрейзер в том году была серьезно ранена…

Глаза матушки сверкали:

– А если с джентльменами прибудут их сестры и дочери – это еще лучше.

– Но я не желаю выходить за англичанина! – объявила Меган сущую правду.

Но матушка замахала на дочь платочком:

– Не глупи, Маргарет! Ты же видела этого Россингтона, – графиня мечтательно вздохнула.

– И совершенно не желает на мне жениться! – подхватила Меган. – Если уж он так пришелся тебе по нраву, отчего бы тебе самой не выйти за него, мама?

– Я была бы нисколько не против, – улыбнулась Деворгилла.

– Мама! – ахнула Меган, в ужасе глядя на вдовствующую графиню.

А та, подойдя к зеркалу, погладила себя по щеке, все еще гладкой и шелковистой, невзирая на возраст, и поймала в отражении изумленный взор дочери.

– А что? Я еще достаточно молода, чтобы вновь выйти замуж. А вам бы хотелось, чтобы я вышивала, сидя у окошка, и вздыхала о прошлом, как ваша тетушка Элеанор? Она уже больше похожа на старый дуб, нежели на женщину!

Мудрая Элеанор лишь усмехнулась, а Деворгилла вновь повернулась к дочери:

– Однако первейшая моя забота – выдать замуж вас, мои крошки! И Алану, и Сорчу… со временем. Ты – старшая, и твое замужество предопределит будущее твоих сестер.