На этот раз – да!

Стоило ей руку протянуть – и она коснулась бы его руки… и поднесла бы ее к губам… Интересно, хранит ли все еще его кожа вкус озерной воды? Пахнет ли его тело цветущим вереском? Сейчас он смотрит на озеро, щурясь от солнца, а в уголках глаз у него такие забавные морщинки… А волосы мягкие и светлые – они светлее каштана, но темнее золота, а солнце высекает из них золотые искры, а ветерок откидывает пряди с высокого лба…

Меган с трудом проглотила кусочек сливы и откусила вновь.

– Чем мы сегодня займемся? – спросила она.

Кит взглянул на нее. Умиротворения на лице у него как не бывало. Оно уступило место настороженности, однако он быстро взял себя в руки.

– Мы? Я полагал, что займусь работой в замке – ну, продолжу разбирать завалы…

– Я могу тебе помогать, – быстро сказала Меган и тотчас осеклась, увидев ужас, мелькнувший в его глазах.

– Ты? Нет, ни в коем случае! Тебе лучше будет… и безопаснее остаться тут. То есть я хотел сказать, что тебе необязательно торчать здесь, в хижине.

Меган вскинула голову:

– Сомневаюсь, что кому-то из нас обрадуются в деревне! А матушка поклялась не произносить более вслух моего имени!

– Какого именно? Маргарет? Или Меган? – едко спросил Кит, но вмиг понял, что шутка не удалась. – Прости… не бери в голову. – Встав со скамьи, он принялся прохаживаться взад-вперед, сосредоточенно глядя себе под ноги.

– Терпеть? Выносить? – повторила Меган, чувствуя, что щеки ее вновь начинают пылать, но на сей раз совершенно по иной причине.

Кит взглянул на девушку, сбитый с толку:

– Возможно, я не так выразился. «Ладить друг с другом» – так тебе больше нравится?

Меган скрестила на груди руки:

– Нет. Полагаю, «выносить» – это как раз вполне подходящее слово.

Кит помялся:

– Ну, перво-наперво, тебе категорически запрещено входить в замок.

– Но почему?

Кит слегка покраснел:

– Как – почему? Разве ты забыла, что приключилось, когда ты в последний раз там была?

О, это она как раз прекрасно помнила! Она упала из окна прямо в его объятия, обнимала его, прикасалась к нему… Похоже, что и он этого не позабыл – румянец на щеках его выдал.