Гипотеза любви

В обычных условиях Оливия с интересом послушала бы, вот только…

Адам вновь смотрел на нее. Возвышаясь на несколько сантиметров над головами Холдена и Малькольма, Адам смотрел на нее с наполовину извиняющимся, наполовину раздраженным и… таким родным выражением лица. Это было что-то знакомое, что они уже переживали вместе раньше. Оливия почувствовала, как что-то внутри нее растаяло, и подавила улыбку.

Внезапно ужин показался отличной идеей.

— Это будет весело, — сказала она ему одними губами, пока Холден и Малькольм спорили, стоит ли идти в новую бургерную.

— Это будет мучительно, — точно так же ответил он со смиренным и изможденным видом. В этот момент он был настолько Адамом, что Оливия не смогла удержаться от смеха.

Холден и Малькольм прервали спор и обернулись к ней.

— Что?

— Ничего, — ответила Оливия. Адам тоже улыбался уголком рта.

— Ты чего смеешься, Ол?

Она открыла было рот, чтобы отказаться, но Адам ее опередил:

— Мы пойдем. — Он произнес «мы» так, будто они с Оливией были «мы», как будто их отношения никогда не были фейком, и у нее перехватило дыхание.

— Почему?

— Потому, — ответил он, не спуская глаз с Оливии, — что на вкус они как подошва.

— Мы должны начать с обсуждения очевидного, — сказал Холден, жуя бесплатные закуски, и Оливия напряглась. Она не была уверена, что хочет обсуждать ситуацию с Томом в присутствии Малькольма и Холдена, прежде чем поговорит об этом наедине с Адамом.

Как оказалось, ей не стоило беспокоиться.

— А именно, что Малькольм и Адам ненавидят друг друга.

Сидевший рядом с ней Адам нахмурился в замешательстве. Малькольм, сидевший напротив, закрыл лицо руками и застонал.

— Из достоверных источников мне известно, — невозмутимо продолжил Холден, — что на диссертационном совете Адам назвал опыты Малькольма «небрежными» и обвинил его в «нецелесообразном расходовании средств на исследования» и что Малькольм обиделся на это.

— Э…

Адам нахмурился еще сильнее, а Малькольм еще плотнее прижал ладони к лицу.