Мы вернемся!

— Молодцы! — улыбнулся Суворов. — Не видел бы я вас сам в деле — подумал бы: болванчики, паркетные солдаты! Можете быть свободными, господа, не смею больше вас задерживать, а вас, поручик, я попрошу остаться, — и продолжил, когда все уже вышли из шатра: — Вам два пакета, Егоров. Один из них — для барона фон Оффенберга, он вместе со штабом армии вскоре должен будет на том берегу оказаться, в этом пакете те сведенья, которые мы получили от допрошенных после поиска пленных. Не зря всё же мы под Туртукай сходили! Помимо того что его большой гарнизон разбили, так ещё и на себя часть сил турок от всех других направлений перетянуть смогли.

Тысяч десять их сейчас на том берегу стоит, а это значит, что против наших переправляющихся войск их там сейчас нет. Плохо ли это? — и сам же ответил на свой вопрос: — Очень хорошо! Второй пакет — уже для барона Вейсмана. Дружен я с ним, хороший он солдат и товарищ хороший. Всем бы такими же, как он, немцам быть, с нашей широкой русской душой. Видно, оттого-то и зовут его в войсках на наш простой русский лад — Отто Ивановичем. Пойдёте при нём, поручик, — скучно вам точно не будет, уверен! Ну, счастливо, Алексей! Бог к смелым милостив, верю, что мы ещё увидимся!

Попрощался Алексей и с Григорием Троекуровым. Капитан проходил лечение в своём шатре походного лагеря. Рана оказалась неопасной, кости и сухожилия повреждены не были, но всё осложняла большая потеря крови. Земляк лежал на походной кровати без сил.

— А я ведь перед направлением сюда, в Дунайскую армию из Польши, на недельку в поместье закатывал, — рассказывал он тихим голосом Лёшке.

 — Повидал там родителей и сестрицу. Не о тебе ли это она беспокоилась, когда спрашивала, не опасно ли это в егерях служить, а, Алексей? Да и маменька мне говорила, что какой-то ухажер местный у Машки появился, и она теперь его с войны ждёт.

Егоров покраснел и, пожав молча плечами, уставился в пол."

"— Ну, вот так я и думал, — тихо засмеялся Григорий. — Бог даст — мы ещё и сродственниками станем!

— Да куда нам, — вздохнул Алексей.

 — Вы-то князья, а мы из служивого мелкопоместного дворянства.

— Да ладно тебе чушь городить-то, — усмехнулся капитан. — Князья-то мы не по главной императорской ветке, а с дальних Рюриковичей, от пращура Троекура. Понятно, что сословность — это дело серьёзное, но сам же вот видел, какие у нас в семье там порядки либеральные. Не журись, Лёха, с войны вернёмся, если любовь не угаснет, замолвлю своё слово перед батюшкой, а особенно перед матушкой.