Мы вернемся!

"

"— Да уж лучше бы дома у себя, на квартировании обедать, чем в этом стылом лесу! Чай, недалече теперяча, во-он ужо и озё-ёра наши совсем рядом, — пробасил Савва, поправляя на бегу лямки своего пионерского фугасного ранца.

— Да тебе-то хоть до вечера скакать можно! Моржа вон поймал в студёном море, закинул себе на спину да тащи его до избы! А чё нет-то? Все ведь вы, архангелогородские поморы, там такие отмороженные, — подколол здоровяка командир первого плутонга Трифон.

— Да не-ет, Трифон Кузьмич, чё-т подустал я маненько, — признался пионер, шумно выдыхая на бегу.

— Ну а как же ты, Саввушка, хошь, железо — оно ведь тако-ое! Полтора пуда в них веса точно есть, а вы ещё и в мешочках пороха отдельно в энти вот свои ранцы наклали. Да и вон сама эта кожная сбруя, да и топор ваш, помимо фузейки, сколько ещё веса тянут! — и унтер кивнул на всю переносимую ротным сапёром приспособу.

— Да ничё-ё, Кузьмич, чай, сдюжим, мы ведь двужильные, — улыбнулся помор. — Поди, недалече осталось бяжать, а там и спину в баньке отпарю.

Рота действительно приближалась к Бухаресту. Показались такие знакомые по постоянным воинским учениям места. Ещё немного — и пойдут большие поляны, а там, глядишь, откроются опоясывающие город с севера озёра. К одному из них, к озеру с красивым названием Флоряска, сейчас как раз таки и выходил егерский отряд.

Неожиданно спереди, с той стороны, где был передовой дозор, раздался резкий свист, а через несколько секунд из перелеска на дорогу выскочило звено Цыгана.

— Конница! До полусотни, вашбродь! — крикнул издалека Лужин, ещё не добегая до основного отряда. — На казаков вроде наших похожи, да кто же их там издали разберёт? В нашу сторону они по дороге скачут!

— Казачий разъезд? — гадал Лёшка. — Всё может быть, время нынче тревожное, и командование вполне могло пустить конные партии для поиска, пусть даже и в эту тыловую сторону.

— Рота, штыки надеть! Подковой в две шеренги станови-ись! Без команды никому огня не открывать!

Через полминуты вылетевшую из-за поворота дороги конницу встречало более сотни нацеленных на неё фузей и штуцеров. А сама дорога была ей перегорожена щетиной штыков.