Мы вернемся!

Тромбонами благодаря протекции барона запаслись полностью, каждая пионерская пара в четырёх плутонгах имела по одной тяжёлой штатной картечнице. Это помимо ещё тех фугасных зарядов, переносимых в специально пошитых Василием Афанасьевым ранцах. Штуцеров было общим числом восемнадцать, и распределялись они по подразделениям очень неравномерно, будучи оружием самых умелых и опытных стрелков. Во второй полуроте, которой временно командовал Осокин Тимофей, их было, помимо Тимохиного, только лишь два, да и то находились они у командиров плутонгов, прибывших по приглашению Егорова из других егерских частей.

Особо выделялась пара снайперов-оружейников во главе с возведённым в фурьерский чин Куртом Шмидтом и стоящим за ним с огромным винтовальным ружьём рыжим Василием. Лучшие в команде стрелки были, кроме него, вооружены ещё и своими штуцерами.

Алексей сам лично проверил всё вооружение, амуницию, одежду и все многочисленные приспособы у каждого унтера и рядового роты. Скидки от него не было даже господам обер-офицерам.

У большей части людей нашлись мелкие недоделки и замечания, которые им теперь предстояло устранить до сигнала «вечерняя заря». На завтра был объявлен боевой выход, и командир хотел быть уверен, что никто и ничто не подведёт его роту в бою.

— Леонид, пробей сигнал «к столу», егеря убывают на обед, а потом все устраняют полученные замечания! — отдал он команду ротному барабанщику. — После ужина и сигнала к отбою все лежат на своих местах и уже видят свой первый сон.

Чтобы никто не бродил по улице, лично за этим прослежу! С зарёй все как огурчики, пристраивают поклажу, рассаживаются на казачьих лошадей — и в добрый путь! Всё, Живан, разводи роту по местам квартирования, а я в штаб за последними указаниями! — отдал он распоряжение своему заместителю.

В главном квартирмейстерстве армии царила рабочая суета. Помимо корпуса генерал-майора Потёмкина, поисковые партии организовывали ещё несколько военачальников, и со всеми ними главный штаб пытался наладить взаимодействие в это непростое время весенней распутицы.

— Вот тебе письменное предписание на проведение своего поиска после переправы через Дунай! — Фон Оффенберг протянул запечатанный конверт Егорову. — Передашь его лично в руки его превосходительству, Григорию Александровичу, там в нём всё, что нужно, про вас уже написано. Думаю, что он, кому будет необходимо, и сам распорядится, чтобы старшие от поисковых партий в твои дела на правом берегу не лезли.