Мы вернемся!

 — Давай, соколик, давай, ослаб ведь от ран, я сам его подержу, а потом хозяевам передам.

— Возьмите, Ваше сиятельство, — пробормотал Лёшка и, оставшись без опоры, чуть было не рухнул на землю.

— Держите командира! — крикнул егерям генерал. — Крепко его держите! И ты, лекарь, смотри за ним, головой теперь за него отвечаешь, с тебя и спрошу! — и мягкие до этого глаза князя блеснули сталью.

* * *Дивизия стояла на месте боя всего сутки, дожидаясь возвращающихся после преследования неприятеля. Основные подразделения русской армии в это время, сняв осаду с Силистрии, двигались к месту переправы через Дунай.

Дивизии Вейсмана теперь было нужно совершить стремительный марш по тылам турок для соединения со своими главными силами. Ни один из многочисленных османских отрядов, имевшихся в это время на правом берегу, не посмел заступить ей дорогу или даже приблизиться. С распущенными знамёнами, под барабанный бой полки Вейсмана вышли к Гуробалам и переправились через огромную реку.

Армия оплакивала своего любимого генерала. Друг Вейсмана, Александр Васильевич Суворов, никак не мог поверить в гибель полководца. Памятны его слова: «Вейсмана не стало — я остался один!»

Мало что сохранилось в исторической памяти народа об этой легендарной личности. Всё как-то затерялось на третьем плане наших представлений об истории русской императорской армии, отодвинутое в тень памяти новыми победами Николая Репнина, Григория Потёмкина, Михаила Каменского и Александра Васильевича Суворова.

Поколение же участников и непосредственных свидетелей первой войны с Турцией эпохи Екатерины Великой знало и восхищалось погибшим на поле боя полководцем.

Сама императрица писала в ответ на пространное донесение Румянцева об отходе русской армии за Дунай: «С победами, полученными вами за Дунаем, от всего сердца вас поздравляю и желаю, чтоб вы завистникам всегда ответствовали победами. Смерть храброго генерал-майора Вейсмана мне чувствительна весьма была, и много я об нём жалею».

Гибели генерала Вейсмана был посвящен отрывок в оде «Водопад» Гаврилы Державина, самого знаменитого поэта России восемнадцатого века.

…Когда багровая лунаСквозь мглу блистает темной нощи,Дуная мрачная волнаСверкает кровью и сквозь рощиВкруг Измаила ветр шумит,И слышен стон, — что турок мнит?Дрожит, — и во очах сокрытыхЕщё ему штыки блестят,Где сорок тысяч вдруг убитыхВкруг гроба Вейсмана лежат.