Мужчина что (не) надо

Помощник адвоката или секретарь… Но для этого нужно сначала определить дочь в государственный детский садик, а на это потребуется время.

Жизнь наладится – Ангелина в это свято верила. И даже если Тимур не заплатит ей ни копейки алиментов, голодать с Верочкой она не собиралась.

Слава богу, было где жить, а остальное устроится.

– Верунчик? – позвала она дочку, войдя в комнату для игр.

Дочь бросилась к матери со всех ног, забыв об игрушках и новых друзьях. Ангелина обняла малышку, поблагодарила подругу и собралась домой.

Ехали с дочкой опять же в маршрутке. На остановке сели вместе со странной девушкой в майке с миньоном.

Девушка показалась Ангелине смутно знакомой. Кажется, она видела ее, когда ехала в садик за дочкой. Или это паранойя? Вроде лицо то же, а майка другая. Миньона она бы точно запомнила, как и большого симпатичного мишку, которого пассажирка держала в руках.

Незнакомка заметила, что Ангелина изучает ее взглядом, и очень недовольно на нее посмотрела. Взгляд из разряда «Ты чего уставилась?».

– Извините, просто у вас мишка симпатичный, поэтому обратила внимание.

Пассажирка резко подобрела.

– Нравится? – улыбнулась она. – Это я племяшке на день рождения.

Что удивительно – вышли на одной остановке.

– Ой, вы тоже живете в этом доме? – удивилась незнакомка с мишкой. – А в каком подъезде?

– В первом, – с улыбкой ответила Ангелина.

– А я в третьем. В первом у меня подруга живет на пятом этаже, может, соседи даже.

– Нет, мы на другом этаже, – ответила Ангелина.

– Квартира сетире! – проговорила Вера и показала незнакомке четыре пальца.

– Это она так цифры коверкает, – пожала плечами Ангелина.

– Ты умница! – Незнакомка улыбнулась девочке искренней улыбкой. – Такая умная у вас девочка, даже цифры уже знает.

На этом распрощались, и Ангелина с Верой пошли в свое надежное убежище.

Как же хорошо, что Тимур их не нашел, а то все нервы бы уже вытрепал.

Глава 14. Красная помада

Тимур кипел весь день.

На работу не пошел вообще, не отвечал на звонки или письма. Ничем не мог заниматься, только и мыслей было, что о жене и нависшем над ним, как дамоклов меч, слове «развод».

Когда брал Ангелину в жены, никак не думал, что она когда-то осмелится на такие решительные шаги. Лина жила тихо и послушно, не закатывала сцен с битьем посуды и не перечила ему. Он терпеть не мог, когда на него повышали голос или спорили, и она искала другой подход.