Мужчина что (не) надо

– Ангелина, – поправила она.

– А я брат Саши, Захар. Можешь мне не «выкать» и не бояться.

– Брат? – с круглыми глазами переспросила она.

«Значит, убивать меня точно не будешь?» – это добавила уже про себя.

Чуть погодя вспомнила, что Саша действительно упоминала старшего брата когда-то давно. Вот уж точно старший – на вид ему все тридцать, а то и тридцать пять. Но по словам подруги, он служил где-то на границе и в Краснодаре никогда не появлялся. Видно, всё же появился.

«Точно, он военный, контрактник!» – окончательно вспомнила она и немного выдохнула.

– Но почему Саша не сказала мне, что ты приедешь?

– Она не знала, я не предупреждал. Я в городе ненадолго, по делам, – пожал он плечами.

– Ясно… – пробубнила она внезапно онемевшими губами.

– Ясно ей, – усмехнулся Захар и снова нахмурил свои кустистые черные брови. – Ей богу, ты так больше не делай!"

"– К-как? – заикаясь переспросила Ангелина.

– Если видишь, что противник больше и сильнее, ты лучше спрячься, не лезь на рожон. И тем более не пытайся вырубить вазой, даже если она тяжелая.

– В лучшем? – снова пискнула Ангелина.

Захар еще больше нахмурился.

– Я ж тебя прибить мог как за здрасте! Повезло тебе, что у меня реакция четкая, а то локтем дал бы по башке твоей глупой, девичьей, и ребенка бы сиротой оставил.

Ангелину будто током прошибло, как представила столкновение с локтем Захара.

– А что ж не дал? – спросила сдавленным тоном.

– Да всхлип твой услышал, понял, что девка. А девок я не обижаю, особенно таких.

Тут он красноречиво обвел взглядом ее фигуру, частично прикрытую подушкой.

Ангелина тоже себя осмотрела и только тогда поняла, что на ней, кроме белых трусиков и маечки-топа, ничего не было. Покраснела ярко и сразу, представляя, что Захар, скорее всего, осмотрел ее во всех ракурсах, пока нес и укладывал на кровать. Хотя что там смотреть?

Всё же интерес во взгляде военного углядела.

– Я… я прошу прощения…

Ангелина рванула вон из комнаты, забежала в гостиную, отыскала в шкафу свой желтый шелковый халат, надела, тщательно завязав пояс.

И только когда взглянула на освещенную уличным фонарем спящую Веру, поняла, насколько сильно перенервничала. У нее вдруг застучали зубы, будто даже зазнобило, но она всё же заставила себя выйти из комнаты.