Мужчина что (не) надо

Ангелина не знала, что случилось у подруги и почему та предпочла так надолго перебраться в Питер. Надеялась, что у нее всё хорошо, а жизнь изменилась только к лучшему.

В ее же случае с какой стороны ни посмотри – везде паршиво. И непонятно, когда всё наладится. Вчера Тимур показал свое истинное лицо. Рассказал Ангелине, где ее место, наглядно показал, что она для него значила.

Ангелину передергивало от воспоминаний того, как муж обводил квартиру руками и твердил, что там всё принадлежит ему одному.

Главное – муж позаботился обо всем: квартиру, машину на маму оформил. Будто заранее к разводу готовился! И как Ангелина этого не заметила? Не придала значения, дурочка. Наивная, влюбленная, доверчивая дурочка.

«Пусть подавится своим добром, пусть!» – причитала про себя Ангелина, заваривая для Верочки фруктовый чай.

Ангелина себе заработает, не безрукая. И дочь вытянет.

Но если уж совсем честно и откровенно, то обиднее всего было не за квартиру, джип Тимура или даже алименты. По-настоящему мерзко и гадко на душе ей за одну давнюю-давнюю историю, о которой вспомнила, пока муж на нее рычал.

Когда Ангелина только-только забеременела, нашла в его машине под сиденьем малиновую помаду «Шанель». Тогда Тимур еще ездил на пятилетней «мазде», а не как теперь – на новеньком «мерседесе».

Ангелина знала, каких денег стоил с виду неприметный черный тюбик Шанель, поскольку совсем недавно гуляла с подругами по магазину косметики и ради интереса спросила.

– Откуда это? – с укоризной в голосе спросила она тогда у Тимура.

– Кто-то из друзей забыл, – пожал он плечами.

– У тебя друзья – парни… – подметила она с круглыми глазами.

– Ну значит, какая-нибудь подруга друга, что ты прицепилась к этой помаде, Лин? Ты что, мне не доверяешь? Изменять не планирую.

Ангелина оценила и полностью удовлетворилась этим объяснением. Но теперь поняла, что Акулов, скорее всего, еще с тех пор начал гулять. Получается, никогда ее не любил, может быть, и женился-то исключительно по залету.

Осознать, что тебя никогда не любили, и вся твоя замужняя жизнь – ложь, оказалось настолько больно, что Ангелине хотелось стонать в голос и бесконечно плакать.