Эта горькая сладкая месть

На третьем квартирует, в двадцать восьмой комнате.

Я поблагодарила словоохотливую бабульку и полезла наверх.

Семен совершенно не походил на старого деда. Высокий, подтянутый, на голове копна черных как смоль волос, в глазах живой блеск.

– Вы ко мне? – спросил мужчина мягким голосом ловеласа. – Чему обязан?

– Я из муниципалитета, составляем списки старых жильцов.

– Зачем? – удивился мужик.

– Очередников проверяем.

– Ох, милая, – вздохнул Семен, – я уже с 1958 года очередник, и что? Так и помру тут, в бараке.

– Где? – не поняла я. – И почему вы с ней не поехали?

– Обязательно поеду, – серьезно сказал мужчина, – только позднее. Митинское кладбище, двенадцатый ряд, сорок второе место!

Ну, шутник! Я сделала суровое лицо ответственной чиновницы и втиснулась в комнату. Если к бабе Рае благополучие пришло в конце пятидесятых, то сюда заглянуло году этак в 1972-м. У стены красовалась ""Хельга"" производства ГДР, с потолка свисала лжехрустальная люстра, сделанная в Чехословакии, по углам устроились кресла, созданные в Румынии.

На столе стыла тарелка гречневой каши с куском ""Рамы"" – нехитрый пенсионерский обед. Мужик отодвинул еду в сторону и важно представился:

– Семен Михайлович Буденный. Я онемела. Он что, в маразм впал? Увидав оторопелое лицо, хозяин расхохотался.

– Папаша у меня шутник был! Служил конником у Буденного и взял себе фамилию легендарного маршала. А когда я родился, сделал из меня полного тезку. Да я не в обиде. Мне, можно сказать, из-за имени здорово подфартило.

В 1950 году Семена призвали на службу. Военком, хитроватый полковник, долго смеялся, узнав биографические данные парня. А потом сказал:

– Ну вот что. Возьму к себе шофером, нравится мне ""маршалом"" командовать.

Так Сеня и прослужил два года, раскатывая на новенькой ""Победе"".

– Наверное, женщины штабелями падали, – решила я подтолкнуть воспоминания в нужное русло.

– Да уж, – довольно ухмыльнулся Семен Михайлович, – было дело.