Мутный

Он даже не слышал криков Евы, которая просила его остановиться. Спустя несколько ударов Ваня начал приходить в себя и увидел окровавленное, вспухшее лицо Джеро. Он остановился. Резко встал и отошел в сторону, чтобы отдышаться. Джеро валялся в грязи и откашливался кровью.

Ева забилась в угол и закрыла голову руками. Она рыдала без остановки. Глядя на нее, Ваня глубоко дышал, чтобы успокоиться. Он всегда плохо контролировал свои эмоции, а тут и подавно хотел добить этого урода.

– Если я увижу тебя хоть раз рядом с ней, то выпущу тебе кишки, а потом заставлю их сожрать!

Он подошел к Еве и сел перед ней на корточки.

– Эй… – произнес Ваня и аккуратно прикоснулся к ее колену.

Ева посмотрела на него пустыми серыми глазами. Кофта на ней была разорвана.

Ваня встал и подобрал ее куртку. Он вернулся к девушке и скинул с себя кожанку, а потом и толстовку. Ева в изумлении открыла рот, увидев его оголенный торс. Ночь в Токио была безумно холодной.

– Надевай, – Ваня протянул ей толстовку.

– А ты? – хрипло спросила Ева.

– А я побуду в одной куртке.

– Ты же замерзнешь.

Он резко рассмеялся.

– Серьезно? У тебя от кофты почти ничего не осталось, а ты сидишь и говоришь мне что-то о холоде. Надевай, я тебе сказал. Ничего со мной не случится."

"Ева молча повиновалась. Мягкая толстовка приятно пахла его одеколоном. Ваня протянул ей ее куртку, а потом надел свою, даже не застегивая.

– Он тебя не бил?

– Нет. Ты вовремя. Очень вовремя. Пару минут, и он бы уже… – Ева резко замолчала. Она медленно подняла глаза на Ваню и, подойдя к нему, аккуратно обняла.

Ваня приобнял ее, а потом резко отстранился.

– Ну все, хватит этих соплей. Иди. – Он отошел от нее в сторону и вскинул голову к небу.

– Чего?

– Что слышала! Шагай отсюда, пока тебя снова кто-нибудь не поймал. И не нужно больше приезжать в такие места. Поняла?

– Может, ты хоть посмотришь на меня?

Ваня повернулся и уставился в ее лицо холодным взглядом.

– Ну?

– Зачем ты меня поцеловал? – тихо спросила она.

– Хотел кое-что понять.

– И что же?

Как бы Ваня себя ни обманывал, при виде Евы по его телу проходила дрожь. Его привлекали ее простая внешность, искренность и порой даже какая-то детская наивность. Но он всю жизнь привык быть сам по себе и не хотел давать ей ложных надежд.

– То, что ты такая же, как все эти шкуры, что ко мне клеятся. Ты даже не сопротивлялась. Это о многом говорит.

Ева не могла поверить его словам. Парень, который только что ее спас, тут же вытер об нее ноги.