Можно я побуду счастливой?

 – А зачем тебе столько религий? Зачем ты нас разделил? Для чего? Разве не проще было бы по-другому – все верили бы только одному богу, одному богу молились? Индуисты, буддисты, мусульмане, католики, протестанты, православные, иудеи?

И тут я увидела радугу, свет, подобный тому, что истекает в солнечный день из витражей католических храмов, – красный, зеленый, синий и желтый. Преломленные лучи солнца, могучий спектр цветов.

– Сколько ты видишь цветов? – раздался голос.

– Я не могу пересчитать – мириады полутонов, миллиарды оттенков всего – синего, фиолетового, зеленого, желтого.

– Что мне со всем этим делать? – тихо засмеялся он. – Посмотри, сколько народов! И какие все разные!

И я увидела тысячи фигур, рисунков, орнаментов – индийские, кельтские, северные, африканские, японские, китайские.

– Что мне делать со всем этим? Со всеми вами? Сделать вас одинаковыми? Вы же дополняете друг друга! Все это – большое богатство!

И тут я увидела дерево в пустыне, на котором сидела птица.

– Каждому дереву свое место, свой плод и своя птица, – снова засмеялся он. – Вы же обогащаете друг друга! Как можно всем угодить?

– А почему мы так друг друга не любим? Почему воюем? Почему все время что-то делим?

– А это уже ваша задача! Вам решать – убивать или любить. Я дал вам это богатство – научитесь жить с этим, научитесь ценить. Понимать, наконец! Слышать друг друга!

И я поняла, что мы виноваты сами, и нам надо научиться любить, понимать и принимать друг друга такими, какие мы есть.

Мне кажется, когда я вернусь, то смогу все изменить. Только бы не забыть все это! Только бы донести до людей! Рассказать, что у любого, самого маленького, самого малочисленного народа есть своя история, свои обычаи, свои песни и свои сказки! Бесценно все!

И что я еще поняла – нет главной религии.

И мне снова показалось, что так просто сделать нашу жизнь спокойной и прекрасной.

– Господи, – воскликнула я, – а зачем ты так упростил свои святые книги?

– Это не я. Они же столько раз переписывались! А мои никто не поймет, кроме тех, кто приблизился ко мне.