Мотылек

Стал продавать рыбу, в частности знаменитую хищную кари́бу, вес которой доходит до килограмма, зубы страшные и расположены, как у акулы.

Сегодня поднялась ужасная суматоха: из колонии бежал Гастон Дюрантон, по прозвищу Хлынога, и прихватил с собой семьдесят тысяч боливаров из сейфа начальника.

Его история такова. Еще ребенком он попал в детскую исправительную школу на острове Олерон и работал там в обувной мастерской. Однажды кожаный ремень, пропущенный под ступней и удерживающий ботинок на колене, лопнул, и Гастон получил вывих бедра.

По небрежности врача головка бедра не попала в свое место в вертлюжной впадине. В результате мальчишка на всю жизнь остался скособоченным. Больно было смотреть, как он идет, худой и скрюченный, волоча за собой непослушную ногу. В двадцать пять он попал на каторгу. Ничего удивительного в том, что после длительного пребывания в исправительной школе он вышел из нее вором.

Все его звали Хлынога. Почти никто не знал настоящего имени Гастона Дюрантона.

Хлынога – и все тут. Но с каторги, хотя и скособоченный, он все-таки бежал и добрался до Венесуэлы. В то время в стране заправлял диктатор Гомес. Редкий каторжник выживал в условиях репрессий. Были исключения, в частности доктор Бугра, но только потому, что он спас все население острова Маргарита от эпидемии желтой лихорадки. Жители острова занимались охотой за жемчугом.

Хлыногу арестовала специальная полиция Гомеса, так называемая Sagrada («священная»), и отправила на строительство шоссейных дорог Венесуэлы.

Заключенных – французов и венесуэльцев – приковывали цепями к чугунным шарам, изготовленным в Тулове, на которых был изображен знак королевской лилии. Жалобы французов встречали один ответ: «Но ведь эти цепи, кандалы и шары сделаны в вашей стране! Видите – лилия!» Короче, Хлынога бежал из «летучего лагеря», когда он работал там на строительстве дорог. Через несколько дней его поймали и возвратили в эту так называемую передвижную тюрьму. Перед всеми заключенными его раздели догола и разложили на земле животом вниз. Приговорили к порке, прописав сто плетей.

Редко кто выносит восемьдесят ударов. Хлынога вынес, очевидно, благодаря своей сухощавости: когда он лежал на земле, плетка никак не приставала прямо к печени, которая от прямого удара с оттяжкой могла бы лопнуть изнутри. По заведенному правилу, исполосованное в клочья тело посыпают солью и человека оставляют лежать на солнце.