Мотылек

В этот момент появился Шапар, проходивший по делу марсельской биржи. Я его знавал еще во Франции до ареста. Прямо в присутствии стражников он сказал:

– Не волнуйся, Папийон. Положись на друзей. Ты ни в чем не будешь нуждаться в одиночке. Сколько дали?

– Два года.

– Прекрасно. Они скоро пройдут. Потом будешь с нами и увидишь, что жить здесь можно.

– Спасибо, Шапар. Как поживает Дега?

– Он учетчик. Удивляюсь, почему он не пришел. Он будет жалеть, если не повидается с тобой.

Появился Гальгани. Он направился прямо ко мне, а когда стражник попытался преградить ему дорогу, он с силой протиснулся, сказав при этом:

– Неужели вы не позволите мне обнять собственного брата? Не думаю.

Он уже собирался уходить, когда я спросил:

– Чем занимаешься?

– Почтарь в зоне.

– И как?

– Спокойная жизнь.

Сошли на берег остальные и пристроились к нам. С нас сняли наручники. Тити Белота, де Берака и еще нескольких мне незнакомых человек отделили от нашей группы.

– Где учетчик? – спросил комендант.

– Идет, шеф.

Появился Дега. На нем прекрасная белая форма, китель застегнут на блестящие пуговицы.

Подошла и моя очередь. Дега обнял меня, потом еще раз и еще. Тут появился комендант.

– Папийон?

– Да, комендант, – сказал Дега.

– Ведите себя хорошо в одиночке. Два года быстро пролетят.

Одиночное заключение

Лодка готова. Из девятнадцати одиночников десять пойдут первым рейсом.

– Нет, этот человек отправится со второй партией.

Прибыв на острова, не перестаю удивляться, как тут себе позволяют разговаривать каторжники. Не чувствовалось никакой дисциплины, к надзирателям отношение совсем наплевательское. Дега стоял рядом со мной, мы продолжали беседовать. Он уже знал обо мне все и о побеге тоже. Люди, которые были со мной в Сен-Лоране, приехали на острова и рассказали ему обо всем.