Мотылек

– Слушается дело: «Шарьер, Клузио, Матюрет».

Мы всего лишь в четырех метрах от судей. Времени было достаточно, чтобы хорошо разглядеть майора: ему около сорока или сорока пяти; пустыня испещрила и высушила его лицо, посеребрила виски; широкие черные брови нависают над красивыми черными глазами, которые прямо и внимательно смотрят нам в лицо. Настоящий солдат. Ничего злого и недоброго в его взгляде нет. Он испытующе оглядел нас и через две-три секунды составил свое мнение о каждом. Наши взгляды встретились, и я невольно опустил глаза.

Капитан, представлявший администрацию, построил свое обвинение по принципу кавалерийской атаки, почему и проиграл. Он квалифицировал наше нападение на надзирателей как покушение на их жизнь. Просто чудо, уверял капитан, что араб остался в живых после стольких ударов. Он допустил и другую ошибку, сказав, что за всю историю исправительной колонии никто из осужденных не бесчестил имя Франции так далеко от ее владений, как мы.

– Вплоть до самой Колумбии, месье председатель! Эти люди прошли две тысячи пятьсот километров.

Председатель: «Трибунал желает услышать короткий по возможности рассказ об этой очень длинной одиссее».

В своем рассказе я опустил эпизод плавания по Марони. Я начал с морского путешествия на Тринидад. Описал семью Боуэн, их доброту к нам, процитировал замечание шефа полиции Тринидада: «Британские власти здесь не для того, чтобы судить о французской исправительной системе. Единственное, с чем мы не можем согласиться, так это с выдачей преступников Французской Гвиане.

"– Спасибо.