Морозов. Книга 3

— Кого?

— Так говорю ж, деверя двоюродного деда, который моей жены золовки приемный брат, — как ребенку пояснил мне Тихон.

— Так тот опивень — твой родич?

— Деверь…

— Я понял-понял, — вскинув руки, остановил я речь дворового. — Микола из твоей семьи.

— Верно, — вздохнул Тихон. — Он не самый ловкий из нашей семьи. Но все ж не посторонний. Не чужой. И жена моя так мне и сказала: пойди, грит, котя моя…

— Кто?

— Меня жена котей зовет, — нехотя пояснил мужичок. — Что с бабы взять? Любит она меня. Видит, какой ей красивый муж достался.

— Понятно, — скрыл я улыбку.

— Так вот, она мне и говорит, чтобы я к вам пришел и в ноги поклонился. За то, что вы Миколу не пришибли.

— Не за что, — я пожал плечами.

— Да только это не все, — Тихон утер нос рукавом и воззрился на меня с надеждой. — У Миколы было золотишко.

— И? — нахмурился я.

— Оплата, которую он должен был отдать в профсоюз.

— Чего? — опешил я.

— А чего? Неужто вы думаете, барин, что у нас нет своего профсоюза? Что мы живем без законов и организаций?

— Прости, Тихон.

— Ясно дело, — вздохнул человечек. — Мало кто из людей думает о том, как нам живется. Да и не думает вовсе…

— Так что с Миколой?

— Выгнали его, — горестно вздохнул Тихон. — Он денег не принес? Не принес. И никому нет дела, что их у него отняли.

Тут Тихон с осуждением посмотрел на меня. Я даже попятился, так как не ждал подобного от дворового.

— Мне жаль, но золото стало вещественным доказательством в деле об отравлении селян.

— Какие вы слова умные знаете, барин, — уважительно закивал Тихон.

— И? — тут уже мне стало интересно.

— Что «и»? — оглянулся дворовой и, не найдя никого другого рядом, повернулся ко мне. — Он к нам жить собрался.

— К нам?

— К вам, — подтвердил Тихон.

— Опивень? — уточнил я, чтобы не ошибиться.

— Да, — мужичок был доволен моей понятливости. — И я рад, что вы не против. Спасибо, княжич. Ох, и заболтали вы меня! А у меня ведь дел много…

— Стоять, — потребовал я, вдруг осознав, что дворовой что-то не так понял.

— Чего? Это вы кому, барин? — крутнулся Тихон.

— Я не давал разрешения на переселение опивня в наш дом.

— Разве? — грустно уточнил Тихон. — А чего вам, жалко? Он очень хороший опивень. И будет исправно…

— Что? Заставлять нас спиваться?

— Ну… — Тихон смутился и сглотнул. — Как контракт составите, так и будет работать.

— Он же не дворовой.