Морозов. Книга 3

Ту женщину, которую я считал своей. И наших детей. Вот только не учли, что темного уничтожить чуточку сложнее. И одного раза убить недостаточно, чтобы упокоить такого как я.

Старик вновь хохотнул, но вышло зловеще, словно наждачкой провели по коже.

— Я убил всех, кто им дорог. Каждый, кто был причастен к смерти моих родных, познал, что такое боль. Потому что сами они умереть не смогли.

— Как это? — не удержался от вопроса я.

— Я нарушил закон, Миша. Я создал из своих обидчиков нежить. Они не могут умереть и ненавидят каждую секунду своего бытия.

— За это тебя заперли здесь?

— За это меня снова убили. А я вот опять воскрес, — он развел руки в стороны, чтобы показать всю иронию положения. — И когда я выйду, то могу вновь сделать что-нибудь непростительное. А самое приятное, что никто не сможет меня остановить.

Александр хотел вновь расхохотаться, но похоже, в горле у него пересохло, и он закашлялся.

— Подай водички, — он протянул в мою сторону руку, и я было взялся за флягу, а потом опомнился.

— Хорошая попытка, — я встал на ноги, сбрасывая с плеча травинку.

— И чего это ты такой серьезный? — фыркнул старик и прикрыл глаза.

— Почему их нельзя убить?

— Кого? — невинно уточнил ведьмак.

— Ту нежить, которую ты создал?

— Я закинул ее в те миры, где убивать их не умеют.

— Зачем?

Старик растянул тонкие губы в злой усмешке:

— Чтобы им тоже было больно, Миша. Это ведь так просто.

Глава 17 Родня

Мы пообщались ещё немного, и Александр выгнал меня из склепа:

— Тебе пора, — сварливо сказал он.

— Если часто смотреть сериальчики, можно деградировать, — с довольной улыбкой поддел я наставника.

Но тот пропустил мое высказывание мимо ушей. Он откинулся на спинку трона, а через секунду, глаза наставника затянула поволока. Я же встал с пола, низко поклонился и саркастично произнес:

— Спасибо за науку, наставник.

Но ответом мне послужило молчание.

Я забрал пузырек с краской и кисть и вышел из склепа.Прикрыл глаза, наслаждаясь ветром. Все же внизу было не особо комфортно.

Неожиданно я заметил движение в стороне дома и тотчас напрягся. Нападение Хранителя помнилось хорошо. И потому на занятия с Александром я носил с собой обрез.

— Барин? — тихонько позвал меня знакомый хриплый голос и я убрал ладонь с рукояти оружия.

— Здрав будь, княжич, — сказал тот же голос и на дорожку вышел небольшой человечек в шляпе, которую дворовой тут же снял и поклонился мне.