Монашка и дракон

 — Не изволили бы вы отпустить меня?

— Сбежать решила? — дракон разгадал мою хитрость и пнув двери отправил нас с Арнегундой прямиком в свою спальню.

Столкнувшись за порогом, мы с конкубиной сразу отпрянули друг от друга. Не знаю, что чувствовала она, но именно сейчас я испугалась по-настоящему. До последнего мгновения я надеялась, что это — еще одна драконья шутка, которая призвана высмеять наши страхи. Но шутка получалась несмешной.

— Что встали? — спросил дракон, закрывая двери и запирая их изнутри. — Не знаете, что делать?

Мы с Арнегундой невольно переглянулись.

Милорд Гидеон прошел мимо нас и сел в кресло, сбрасывая сапоги. Мы проследили за ним взглядами, и теперь молча наблюдали, как он разувается. Один сапог улетел к стене, со вторым он провозился дольше, пока Арнегунда не опомнилась и не опустилась на колени, чтобы помочь разуться.

— Приятно посмотреть на красивую, нарядную и услужливую женщину, — похвалил ее дракон, и в его голосе я ясно уловила насмешку.

Я смотрела, как Арнегунда подходит к рукомойнику, ополаскивает руки и с обреченностью возвращается, отыскивая нож. На столе стояла чашка с яблоками — огромными, желтыми, пахнущими райскими кущами и солнцем. Конкубина взяла одно и неумело разрезала, с поклоном протянув одну половинку яблока дракону. Тот взял и крепко вгрызся в него, не сводя с меня глаз, а Арнегунде приказал:

— Вино разбавь водой. Сегодня я не хочу пьянеть, — пока она возилась с кувшином, дракон обратился ко мне.

На деревянных ногах я подошла к столу, где Арнегунда только закончила смешивать воду и вино. Поставив шкатулку, я не спешила отнимать от нее руки, как будто это могло меня спасти.

— А тебе, Арнегунда, — дракон махнул в сторону конубины огрызком, — тебе этот ящик тоже нравится больше меня?

Она вздрогнула и чуть не опрокинула бокал, куда наливала напиток, а я подумала — почему были выбраны я и она? и почему дракон заговорил о шкатулке с красками? что-то узнал о краже?

Наверное, подобные мысли пришли и Арнегунде, потому что она поспешно замотала головой и ответила, стараясь улыбаться приветливо:

— Нет, милорд, конечно же, вы приятны мне больше всех.

Сказала — и замолчала.