Монашка и дракон

— Милорд приказал, чтобы вы перестелили ему постель, — сказала она с недовольством. — Чего вы ждете? И еще он велел, чтобы вы переоделись.

Подождав ответа, Фрида недовольно скривилась:

— Вы долго собираетесь здесь сидеть? Пойдемте! Я дам вам постельное белье и одежду.

Я шла за ней по темным коридорам, а слышала только голос дракона: «Не смогу сдержаться в следующий раз», «не ты одна ценишь содержание, а не переплет», «развлечешь нас с братом».

— Госпожа Фрида, — позвала я, — а как милорд Гидеон относится к своему брату? Я заметила, они очень близки.

— Они с детства — не разлей вода, — сухо ответила Фрида, наверное, все еще сердилась на меня за нерасторопность. — Господин Дилан обожает брата, просто слепо обожает. У него буйный нрав, у младшего господина, и только милорд Гидеон может держать его в узде.

Не разлей вода… Значит, всегда действуют заодно… Как же мне придется их развлекать?! Я молитвенно переплела пальцы, но прочитать молитву не смогла — голос дракона звучал в моей голове все громче и громче.

Фрида привела меня в комнату, где пахло свежестью чистого и наглаженного белья. Сундуки вдоль стен напоминали затаившихся чудовищ — огромные, с выгнутыми крышками, словно вздыбившие спины, с замками, блестевшими, как глаза. Фрида подняла светильник повыше и безошибочно открыла пасть одному из «чудовищ». Там лежали простыни и наволочки — белоснежные, сложенные ровно, шовчик к шовчику, без единой морщинки.

— Берите две простыни и две наволочки, — скомандовала Фрида, — и пойдемте в гардеробную, подберем вам что-нибудь по росту.

"Я следовала за ней, еле передвигая ноги. Милорд не любит грязи… Значит, надо привести себя в порядок, чтобы понравится милорду… А его брат такой же любитель чистоты? Или ему мне не обязательно нравиться?

— Выбирай, что нравится, — сказала Фрида, открывая дверь в другую комнату — здесь сильно пахло лавандой. — Вот в этом сундуке платья твоего размера, а вон там возьми белье.

Она сама открыла крышку, и я увидела сложенные аккуратными свертками платья — светлые, темные, все из добротной, но тонкой ткани, со шнуровками и даже вышивкой. Помедлив секунду, я взяла что-то темное, показавшееся мне самым неказистым. Белье выбрала совершенно бездумно, а вот головных платков выбрала два — один тонкий, из отбеленного полотна, а второй — из более толстой ткани, не такой грубый, что был сейчас на мне, но тоже коричневый.