Монашка и дракон

Все, сейчас Фрида распахнет дверь…

Свет, шум, ароматы жареного мяса и вина обрушились на меня волной. Я опустила глаза и шла за служанкой, гадая, для чего меня позвали.

— Постойте здесь, милорд обратится к вам, — сказала Фрида, и я послушно остановилась.

Фрида ушла, и только тогда я осмотрелась.

Длинный стол, заставленный блюдами с жареной птицей, дичью, поросятами. Около тридцати гостей — все мужчины. За отдельным столом у стены сидят конкубины — все трое, наряженные, увешанные драгоценностями.

Мужчины оглядывались на них и говорили непристойности, ничуть не понижая голоса.

Поглядывали они и на меня, но я их на непристойности не вдохновила. Вид у меня был далек от обольстительной красоты. Скорее всего, меня принимали за служанку, ждущую приказаний.

Разумеется, хозяин замка тоже был здесь. Сидел во главе стола, крепко откусывая жареную поросятину, и разговаривал с братом и дородным мужчиной в дорогом бархатном камзоле. Я понадеялась, что маркграф забудет про меня, я постою немного, и тихонько уйду.

Но он вдруг поманил меня пальцем, приказывая подойти, что я и сделала без особой охоты. Он сразу понял это.

— Недовольна, что выдернул тебя из постели? — спросил он дружелюбно, но глаза блестели, и он тут же приложился к бокалу, осушив его наполовину. — Мы тут с лордом Дженеталем заспорили кое о чем, постой рядом.

— Кто это? — недовольно спросил мужчина в бархатном камзоле.

— Брат купил себе цитатник! — со смехом объявил Дилан де Венатур."

"Его слова услышали, и взгляды многих гостей обратились ко мне.

Я призвала на помощь всю свою выдержку и стояла возле кресла дракона ровно, не горбясь, глядя в стену, будто меня совершенно не касалось все, что здесь происходит.

— Цитатник? — вполголоса спросил кто-то.

— Из монастырской библиотеки! — добавил Дилан, захохотал, поперхнулся и потянулся к бокалу, чтобы запить вином.

— Это монахиня? — показалось кому-то с пьяных глаз.

— Она же не в куколе, — поправили его. — Это нищенка.

Но веселья среди гостей поубавилось.

Многие присмирели, словно были застигнуты за совершением непотребных дел, многим срочно понадобилось выйти.

Гидеон наблюдал за этим невозмутимо, а потом заговорил с лордом Дженеталем:

— Продолжим нашу беседу, любезный Эмиас. Опять скажу, что нельзя слишком баловать женщин, они садятся на шею и становятся сварливы, как сто старух. А ты слишком ей потакаешь, и это нехорошо потому что… — и тут он вскинул указательный палец, совсем как мать-настоятельница.