Монашка и дракон

Я видела это, и тайком смеялась, но не спросила причину такого поведения. А теперь я точно так же бродила по коридору, желая и не осмеливаясь войти. Нуждается ли он в моем присутствии? Точно нет. Скорее всего, нет. О! откуда я знаю — нуждается или хочет побыть один?

И я решилась — приоткрыла двери и осторожно заглянула внутрь.

— Входи, чего крадешься, как мышь? — раздался голос дракона.

Милорд Гидеон сидел в кресле, у стола, прижимая к левой руке скомканную рубашку. Я не заметила гнева или сильного раздражения, но все равно решила молчать, пока он не заговорит со мной снова.

Отобрав у дракона заляпанную рубашку, я налила в умывальный таз воды и нашла мягкую ветошку, чтобы смыть кровь. Рана была не особенно глубокая — почти царапина. Пока я промывала рану и ходила за бинтами, царапина и вовсе затянулась, оставив подсохшую кровяную корочку.

— Видишь, обошелся бы и без помощи, — сказал дракон. — Я же говорил — заживает, как на собаке.

Он сидел голый до пояса, и в неровном свете оплывшей свечи его полунагота казалась вызывающей, почти бесстыдной, хотя я видела его и в ванне, и едва прикрытым простыней.

— Ты молчаливая, — заметил дракон, пока я смазывала царапину целебной мазью. — Фонтан красноречия иссяк?

— Я боюсь утомить вас.

— Не бойся, — разрешил он. — Что это за фокус ты устроила? Думала, я не поверю, что это Дилан пытался меня прикончить? Я же не совсем дурак, так… всего лишь чуть-уть.

— Вы правы — всего лишь фокус, — призналась я. — Смешиваете сахар с толченым содовым камнем, а песок поливаете прозрачным крепким вином. Всем насыпала сахару, а вашему брату — сахар и соду. Я прочитала об этом в книге по алхимии, забавный опыт. Несколько раз развлекала сестер в монастыре, они всегда пугались чуть не до обморока.

— Отличная шутка, — признал дракон. — Только прекрати меня мазать этой дрянью, — он повел плечом, уклоняясь, — я же сказал, все и так заживет.

— Вы получили рану из-за меня, как я могу не позаботиться о вас? — сказала я, но сразу же убрала баночку с мазью, чтобы не раздражать его.

— Это лишнее, — он поднялся, потянулся, хрустнув суставами, скинул сапоги и упал на постель. — Проклятая отрава… Такое чувство, будто сожрал отвратительно старую и невкусную корову. Но ты меня спасла. Как Нимберт в свое время.

Он помрачнел и замолчал.