Монашка и дракон

— Нет, милорд, отец не мог этого сделать! — Нантиль упала на колени перед креслом. — Отец так предан вам, он…

— Молчи, Нантиль! — прикрикнул вдруг на нее сэр Нимберт. Его по-прежнему держали двое слуг, и он не мог даже утереть кровь из разбитой губы. — Милорд, это я пытался вас убить и готов понести наказание.

— Отец! — воскликнула Нантиль, оборачиваясь к нему.

— Ничего не говори, говорить буду я, — сказал он так властно, что Нантиль замолчала, приоткрыв рот.

Я тоже никогда не слышала такого тона от спокойного сэра Нимберта, и подобное преображение было удивительным.

— Так расскажи, за что ты хотел меня прикончить, — милорд Гидеон откинулся на спинку кресла и полуприкрыл глаза. — Мой верный друг, соратник, спаситель — и вдруг убийца?

— Да, верный соратник, — согласился сэр Нимберт, — и я спас вам жизнь милорд. Там, в Нантском порту.

— Прекрасно это помню, — дракон не отпускал мою руку, и мне казалось, что через прикосновение он набирается сил. — И до сих пор тебе благодарен. Кажется, ты ни на что не жаловался, с чего бы желание меня убить?

Но сэр Нимберт замолчал, утерев кровь с подбородка о плечо.

— Я заставлю его заговорить, — объявил Дилан, делая шаг вперед.

— Не трогай, — приказал дракон. — Уведите. Я решу его судьбу позже.

Сэра Нимберта увели, Нантиль кусала губы, но не плакала, все так же стоя на коленях у кресла дракона. Я заметила, что в зал бесшумной тенью проскользнул Офельен и остановился у стены. Внешне спокойный, сейчас он напомнил мне натянутый лук — всего секунда, и стрела полетит точно в цель.

— Кто тебя ударил, Виенн? — спросил дракон, даже не взглянув на меня.

— Никто, милорд, — тут же ответила я.

— Не обманывай, — он вздохнул. — У тебя щека красная, как яблоко. Дилан, это ты?

Брат насупился, но отмалчиваться не стал:

— Она обвинила меня в убийстве!

— Неправда! — воскликнула я.

— Правда, я сама слышала, — поддакнула Ингунда, склонившись к уху дракона. — Она сказала это при всех. Она и меня обвинила в убийстве.

— Что ты напридумывала? — заворчал на меня дракон, но без злости, и все еще не отпуская мою руку.

— Не напридумывала, — ответила я упрямо. — Лишь сказала то же, что говорила вам — у кого были намерения и возможности вас убить.

— Ты, Дилан, Ингунда и остальные? — усмехнулся Гидеон. — Зачем им это? Они все преданы мне…

— Неужели вы не поняли? — возразила я горячо, и он, наконец, посмотрел на меня внимательно. — Вам никто не предан. Вас никто не любит.