Монашка и дракон

Нет, я совсем не хотела подслушивать, но проходя мимо оружейной остановилась. Дверь была прикрыта неплотно, и слова брата дракона прозвучали в коридоре замка, как будто были произнесены рядом со мной:

— Что произошло? Почему она всем здесь распоряжается? Стоило ей заикнуться о травах — и ты уже идешь у нее на поводу! Разве это дело для рыцаря — торговать травой?! Ты носишь меч, а не серп, черт побери!

Я замерла, услышав эти обидные и жестокие слова. Радость от удачной, как мне казалось, придумки, тут же померкла.

Дракон не заставил ждать, и я услышала его голос:

— А мне нравится. Почему бы не попробовать себя торговцем? Война уже надоела, не находишь? А травы — это интересно, это доход, люди будут при деле, и вообще… травы чудесно пахнут. Особенно розы. Ты не находишь? Наверное, я попрошу Нимберта, чтобы он попытался устроить розовую плантацию. Тогда наши вилланы смогли бы добывать розовое масло и озолотились.

— Опомнись! Люди должны нас бояться!

— А тебе не наскучил их страх?

Последовала долгая пауза.

— Простите, милорд, — только и смогла пробормотать я, готовясь броситься в бегство.

Дилан выглянул из-за плеча брата и скривился:

— Она еще и подслушивала!

Оправдаться мне было нечем, и я покаянно опустила голову.

— Ничего страшного, — сказал дракон необыкновенно мягко.

— Но мы собирались ехать!..

— Я догоню, — бросил дракон и поманил меня за собой, направляясь по коридору.

Я пошла за ним несмело, понимая только, что идет он не к спальным комнатам.

— Хотел показать тебе ночью, но лучше сейчас, — говорил Гидеон на ходу.

— Простите, я не хотела стоять у вас под дверями…

— Но ничего секретного ведь не вызнала? — пошутил он.

— Я не успеваю за вами, милорд, — взмолилась я, когда он помчался вверх по лестнице Восточной башни, перескакивая через несколько ступеней. Мне и в самом деле невозможно было его догнать, особенно в новом платье. Пышная юбка и так подметала пол, а взбираться наверх, поддерживая ее, было делом совсем нелегким.

— Слабосильный воробышек! — засмеялся дракон и одним махом поднял меня на руки, отчего мне оставалось только взвизгнуть.