Монашка и дракон

Но никто не поймал меня на лжи, и я добавила:

— Око за око — это значит, убить убийцу. Убить виллана легко, но как последовать Писанию в отношении убитого господина Феликса? Разве возможно наказать его за поруганную честь женщины?

Господин Фортюне подскочил, будто его ударили палкой.

— Какая женская честь?! — возмутился он. — Всем известно, что у женщин нет чести, поэтому никакого ущерба им не причиняется. К тому же, она сама согласилась, а значит, мой брат не виноват. Насилия не было!

— Не было! Не было! — подхватили мать и сестра убитого, потрясая кулаками и наступая на вилланку.

Та зарыдала еще горше, но возражать не осмелилась.

Стражники подошли поближе, потому что судебное разбирательство грозило перерасти в драку, и даже Дилан, позевывавший на стуле слева от брата, оживился.

Дракон молчал, и это придало господину Фортюне смелости.

— Кто бы говорил о женской чести, — сказал он презрительно, — все знают, что ты покинула монастырь. Ты ведьма и проклята небесами, раз предала святые клятвы. Милорд, почему женщина говорит вперёд вас? Запретите ей вмешиваться в дела королевского суда, — он отвернулся и сказал тихо, но так, что все услышали: — Драконья шлюха…

[1] От Матфея, 7:2

25.

 Драконовы законы (часть вторая)

Больше всего после этих слов мне захотелось провалиться сквозь землю.

Да, именно так я и выглядела в глазах других — предательница, блудница, еще и ведьма, как сказала Ингунда.

— Довольно, — сказал дракон, прихлопнув по подлокотникам. — Твои требования понятны, — он кивнул господину Фортюне.

 — Но смертную казнь я заменяю штрафом. По Правде короля Рихтера, смертная казнь запрещена, если ответчик уплатит штраф. Вира за убийство свободного составляет двести солидов. Ответчик должен заплатить двести солидов истцу и солид в пользу казны за судебные издержки.

Господин Фортюне покривился, но возражать не стал. Двести солидов было огромной суммой. Молодая дойная корова стоила три солида.

Мое сердце болезненно сжалось: откуда у семьи виллана такие деньги? А если штраф не будет уплачен, должника накажут.

За штраф вполовину меньше полагается членовредительство, а двести солидов — это продажа в рабство всей семьи или… пожизненная каторга. Не лучше ли и в самом деле — быстрая смерть?

Вилланы понимали это, но опротестовать приговор не осмелились. Только сестра ответчика снова заплакала навзрыд, а жена прижала к себе детей покрепче. Виллан упрямо мотнул головой, но не произнес ни слова.

— Завыла, — бросил с кривой усмешкой господин Фортюне.