Молчи обо мне

Он еще здесь, но моя квартира уже все равно опустела.

Я просто жду, пока он выйдет, оденется и, бросив короткое «я напишу», уйдет.

Аккуратно, как будто работаю в самом престижном ресторане мира, сгребаю весь завтрак в мусорное ведро. «Выживает» только шарлотка, но только потому, что она до сих пор в мультиварке. Выношу мусор — снова в снег в домашних тапочках на босую ногу — долго стою на крыльце и просто дышу не по-ноябрьски крепким морозным воздухом. В облачках пара, которые вырываются изо рта, пытаюсь разглядеть обрывки прошлого, оформленные фрагменты, где и почему рухнула моя защита.

Я сбегаю от одиночества на работу: закрываюсь в кабинете, с головой ухожу в статьи, но перед глазами все равно пустота, а память беспощадно накручивает воспоминания о назойливых утренних звонках. Это правда была работа? Или это была та женщина?

Около семи, когда во мне уже не остается ничего живого и я пишу заявление на отгул, надеясь провести весь завтрашний день на таблетках от бессонницы, в дверь кабинета раздается стук.

— Так и будешь делать вид, что меня не существует?

Я вскидываюсь на звук знакомого голоса: Артем стоит в дверях, смотрит на меня уже знакомым насмешливым взглядом и, пока я не очень успешно пытаюсь подавить безумную счастливую улыбку, показывает два билета.

— Мы в кино опоздаем, дурочка.

Эти эмоциональные качели — все равно, что лежать на плахе под раскачивающимся смертоносным лезвием. Когда-нибудь оно меня точно прикончит. Но хотя бы не сегодня.

Глава двадцатая: Сложный

Я меряю шагами коридор перед ванной, и делаю то, чего не делал никогда за тридцать шесть лет — грызу ноготь указательного пальца. Противно, с хрустом, откусываю прямо «с мясом», потому что еще пара секунд — и меня разорвет от нетерпения.

Мы вернулись из Парижа в конец ноября, несколько недель назад. Пробыли в самом романтичном городе мира полтора месяца только потому, что в наше время существуют чартеры, благодаря которым я раз в неделю мотался в Петербург, за сутки делал кучу дел и возвращался к Юле.

Сначала было очень тяжело: я в одиночку тащил на буксире машину без колес, без руля, привязанную к титановым сваям. Изо дня в день всю первую неделю.