Молчи обо мне

Все это было справедливо и для меня: я не хотел тратить силы и нервы на женщину, которая тоже рано или поздно надоест — и меня потянет на сторону.

Лет до двадцати пяти я благополучно избегал серьезных отношений и разового секса. Все мои женщины вписывались в схему «безопасных отношений»: были достаточно воспитаны, чтобы не устраивать скандалы из-за разрывов, знали, чего хотят и что готовы предложить взамен, и прекрасно понимали, что им суждено стать королевами моей жизни лишь на короткое время.

Мои чувства были в полном порядке.

Мои женщины были в еще большем порядке, чем мои чувства.

Так было до Анжелы. Потому что моя помощница придумала схему, казавшуюся мне идеальной: сосредоточиться на поисках статусной жены и не тратить время на «приблизительные варианты». Не знаю, почему мне сразу понравилась эта идея. Видимо, Анжела уже тогда неплохо знала мои привычки и понимала, на что надавить, чтобы добиться своего.

В любом случае, я не стал бабником, не сгулялся, не разочаровался в женщинах, потому что заводил красивые кратковременные романы только с лучшими представительницами прекрасного пола.

И к тридцати трем годам знал, чего хочу и как хочу. Подходил к женщинам с заранее подготовленным лекалом, чтобы не ошибиться в выборе и обезопасить внутренний мир от ненужных эмоциональных штормов."

"Так было до тех пор, пока в моей жизни не появилась Женя. Женя и ее любовь к тугим узлам из волос, минимализму в макияже. Женя и ее неуверенность, которую она не очень хорошо маскировала образом жизни одиночки.

Наверное, именно в этом она была странно похожа на меня самого много лет назад, когда я потерял сестру и ничего не мог сделать, чтобы ее вернуть, и принял решение отгородиться от всего, что может причинить боль.

Сейчас я прекрасно понимаю, что именно в день нашей первой встречи она накрепко вошла в мою жизнь. Сначала как хороший сотрудник, потом как мой личный проект по созданию Взрослой женщины, и позже — как одержимость, потребность, глоток чувств, от которых я бежал так быстро, что в конечном итоге нагнал на собственной же дистанции.

А еще прямо сейчас, глядя на худенькую семнадцатилетнюю девчонку с длинными белыми волосами, я понимаю, что какой-то злой рок в моей жизни все-тики существует, потому что она действительно слишком сильно похожа на мою мать. И на придурка-отчима тоже. У моей сестры его прозрачно-голубые глаза и овал лица, и даже чертовы уши. Я словно вынужден смотреть на дорого мне человека через грязное треснутое стекло.