Молчи обо мне

— Все хорошо? — Лука, наконец, делает паузу в нашем диалоге о работе, который на самом деле скорее монолог, изредка разбавленный моими кивками и короткими согласными ответами.

— Почему вы думаете, что что-то не в порядке? — Я нарочно не тянусь за бокалом, потому что почти наверняка меня выдадут дрожащие руки. Я знаю, на что подписываюсь, знаю, что после моего окончательного согласия этот Мефистофель подсунет пергамент и серебряную иглу, чтобы я проколола палец и подписалась кровью. Такие деньги и такие возможности не дают за просто так.

— Потому что в прошлый раз вы сопротивлялись, а сейчас, кажется, готовы подписаться даже под добровольным рабством.

Я совершаю большую ошибку, позволив себе взглянуть ему в глаза. Еще мгновение пытаюсь сопротивляться, но он уже словил меня и запросто считывает информацию словно не человек, а андроид, и в сетчатку его глаза вживлен сканер человеческих души. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько морально обнаженной, и, несмотря на то, что Лука весьма цинично озвучивает очень личные вещи, именно сейчас он словно окончательно срывает с меня все до последней тряпки, оставив совершенно голой.

Непроизвольно тянусь чтобы обнять себя за плечи и тут же вспоминаю, что этот жест выдаст мою неуверенность.

Поздно. Мужчина встает из-за стола, расслабленно-ленивым жестом снимает пиджак и так же расслабленно, словно подобное в порядке вещей и включено в «меню собеседования», набрасывает его мне на плечи.

— Прогуляемся, Евгения.

Еще одна степень затягивания моей смирительной рубашки.

Мы выходим на залитый солнцем проспект и какое-то время просто медленно идем в полной тишине. Не знаю, чувствует ли мой спутник, но я благодарна за эту паузу и возможность собрать и рассортировать мысли.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Буду с вами откровенен, Евгения. — Тон его голоса меняется с делового на более личный. Не знаю, возможно ли описать словами эти изменения, но если подобрать наиболее близкую аналогию, то это словно на ходу перепрыгнуть из спортивного болида на комфортное заднее сиденье представительского седана.

— Обычно я не лезу в личную жизнь моих сотрудников, — начинает Лука — и я понимаю, что самое важное собеседование начинается именно сейчас.