«Молодая Гвардия» (Первая редакция, 1945 г)

Это была стройная белокурая женщина, одетая в простое платье, с прямым, даже строгим взглядом серых глаз, губами, резко очерченными, но тем милее была простая ясная улыбка, время от времени возникавшая на ее лице.

- Шкаф, где была школьная библиотечка, разбит, - в школе стояли немцы. Страницы книжек можно видеть в совсем неподходящем месте, но кое-что осталось, мы с вами посмотрим, - говорила она, так правильно и чисто выговаривая фразу, как может выговаривать только хорошая русская учительница. - Вы здешняя?

- Можно сказать, здешняя, - нерешительно сказала Клава.

- Почему вы оговорились?

Клава смутилась.

Учительница прямо смотрела на нее.

- Давайте присядем.

Клава стояла.

- Я видела вас в Краснодоне, - сказала учительница.

Клава молча, искоса глядела на нее.

- Я думала, вы уехали, - сказала учительница со своей ясной улыбкой.

- Я никуда не уезжала.

- Значит, провожали кого-нибудь.

- Откуда вы знаете? - Клава смотрела на нее сбоку с испугом и любопытством.

- Знаю… Но вы не смущайтесь… Вы, наверно, думаете: приехала от немецкой власти и…

- Ничего я не думаю…

- Думаете.

- Отца.

- Нет, не отца.

- Нет, отца.

- Ну, хорошо, а отец ваш кто?

- Служащий треста, - сказала Клава, вся багровея.

- Садитесь, не стесняйтесь меня.

Учительница ласково чуть дотронулась до руки Клавы. Клава села.

- Ваш друг уехал?

- Какой друг? - У Клавы даже сердце забилось.

- Не скрывайте, я все знаю. - Из глаз учительницы совсем ушло строгое выражение, они искрились от смеха, доброго и задористого.

«Не скажу, хоть зарежь!» подумала Клава, вдруг свирепея.

- Не знаю, про что вы говорите… Нехорошо так! - сказала она и встала.

Учительница, уже не в силах сдерживать себя, громко смеялась, от удовольствия складывая и разнимая загорелые руки и клоня белокурую голову то на один бок, то на другой.

- Милая вы моя… простите… у вас сердце наружу, - сказала она, быстро встала, сильным движением притянула Клаву за плечи и чуть прижалась к ней.

В дверь сильно постучали.

Учительница, отпустив Клаву, быстро подошла к двери и чуть приоткрыла ее.

- Марфа… - сказала она негромко и радостно.

Высокая, сильной кости женщина в ослепительно белой хустке и с черными от загара, запылившимися босыми ногами, с узелком подмышкой вошла в комнату.