«Молодая Гвардия» (Первая редакция, 1945 г)

Любка, нагнув голову, держа перед собой чемоданчик и пальто, впорхнула в машину, и дверца за ней захлопнулась.

Машина рванула, запела на ветру.

Рядом с Любкой сидел поджарый сухой полковник с несвежей кожей гладко выбритого лица, со свисающими брыльями, в высокой выгоревшей от солнца фуражке. Немецкий полковник и Любка с двумя прямо противоположными формами дерзости - полковник оттого, что он имел власть, Любка оттого, что она все-таки сильно сдрейфила, - смотрели друг другу в глаза.

- Wohin befehlen Sie zu fahren? * (* - Куда прикажете довезти?) - спросил этот гладко выбритый полковник с улыбкой бушмена.

- Ни-и черта не понимаю! - пропела Любка. - Говорите по-русски или уж лучше молчите.

- Куда-куда… - по-русски сказал полковник, неопределенно махнув рукой вдаль.

- Закудахтал, слава тебе господи, - сказала Любка. - Ворошиловград, чи то Луганск… Ферштеге? Ну, то-то!

Как только она заговорила, испуг ее прошел, и она сразу обрела ту естественность и легкость обращения, которая любого человека, в том числе и немецкого полковника, заставляла воспринимать все, что бы Любка ни говорила и ни делала, как нечто само собой разумеющееся.

- Скажите, который час?… Часы, часы, - вот балда! - сказала Любка и пальчиком постукала себе повыше кисти.

Полковник прямо вытянул длинную руку, чтобы оттянуть рукав на себя, механически согнул ее в локте и поднес к лицу Любки квадратные часы на костистой, поросшей пепельным волосом руке.

В конце концов не обязательно знать языки, при желании всегда можно понять друг друга."

"Кто она такая? Она - артистка. Нет, она не играет в театрах, она танцует и поет. Конечно, у нее в Ворошиловграде очень много квартир, где она может остановиться, ее знают многие приличные люди: ведь она дочь известного промышленника, владельца шахт в Горловке. К сожалению, советская власть лишила его всего, и несчастный умер в Сибири, оставив жену и четырех детей, - все девушки и все очень хороши собой.