«Молодая Гвардия» (Первая редакция, 1945 г)

- Как тебе не совестно, право, - смутился Ваня, - разве я мог после всего, что случилось, покинуть их, не устроив, не убедившись, что им не угрожает опасность? А потом ведь это необыкновенная девушка. Какой душевной ясности, какой широты взглядов! - с увлечением говорил Ваня.

Действительно, за те несколько дней, что Ваня провел в Нижней Александровке, он успел изложить Клаве все, что он продумал, прочувствовал и написал в стихах за девятнадцать лет своей жизни. И Клава, очень добрая девушка, влюбленная в Ваню, молча и терпеливо слушала его.

"- Вижу, вижу, т-ты пленен! - заикаясь, говорил Олег, глядя на друга смеющимися глазами. - Ты не серчай, - вдруг серьезно сказал он, заметив, что этот тон его неприятен Ване, - я ведь так, озорую, а я рад твоему счастью. Да, я рад, - сказал Олег с чувством, и на лбу его собрались продольные морщины, и он несколько мгновений смотрел мимо Вани.

- Скажи откровенно, это не Валько дал задание Осьмухину? - спросил он через некоторое время.

- Думаю, что нет.

- Я боюсь за него, - сказал Олег. - Давай, однако, пробираться в сарай…

Они прикрыли за собой дверцу и, не раздеваясь, пристроились оба на узком топчане и долго еще шептались в темноте. Казалось, нет неподалеку от них немецкого часового и нет вокруг никаких немцев.

- Ну, хватит, хватит, надо трошки поспать…

И снова начинали шептаться.

Олег проснулся оттого, что дядя Коля будил его. Земнухова уже не было.

- Ты что ж одетым спишь? - спросил дядя Коля с чуть заметной усмешкой в глазах и губах.

- Сон свалил богатыря… - отшучивался Олег потягиваясь.

- То-то, богатыря! Слышал я все ваше заседание в бурьяне под сараем. И что вы с Земнуховым трепали…

- Т-ты слышал? - Олег с заспанно-растерянным выражением лица сел на топчане.

- Чтоб не мешать…

- Не ждал я от тебя!

- Ты еще многого от меня не ждешь, - говорил Николай Николаевич своим медлительным голосом. - Знаешь ли ты, например, что у меня есть радиоприемник, прямо под немцами, под половицей?

Олег до того растерялся, что лицо его приняло глупое выражение.

- К-как? Ты в свое время не сдал его?

- Не сдал.

- Выходит, утаил от советской власти?

- Утаил.