«Молодая Гвардия» (Первая редакция, 1945 г)

Через некоторое время в комнатах появились русские женщины, молодые и пожилые. Женщины были с ведрами и тряпками. Подоткнув подолы, женщины стали мыть полы. Аккуратные, чистенькие немецкие писаря острили на их счет.

Все это происходило так близко от Вали и Сережки, что какая-то еще не вполне осознанная мысль, жестокая, мучительная и в то же время доставлявшая наслаждение ему, вдруг застучала в Сережкином сердце. Он даже обратил внимание на то, что оконца на чердаке легко вынимаются. Они были в легких рамах и держались в своих косячках на тонких косо прибитых гвоздиках.

Сережка и Валя сидели на чердаке так долго, что могли уже разговаривать и о посторонних предметах."

"- Ты Степку Сафонова после того не видела? - спрашивал Сережка.

- Нет.

«Значит, она просто не успела ничего сказать ему», с удовлетворением подумал Сережка.

- Он еще придет, он парень свой, - сказал Сережка. - Как ты думаешь жить дальше? - спрашивал он.

Валя самолюбшзо повела плечом.

- Кто же может это сказать теперь? Никто же не знает, как это все будет.

- Это верно,- сказал Сережка. - К тебе можно будет зайти как-нибудь? Родители не заругаются?

- Родители!… Заходи завтра, если хочешь. Я и Степу позову.

- Как зовут тебя?

- Валя Борц.

В это время до их слуха донеслись длинные очереди из автоматов, а потом еще несколько коротких - где-то там, в Верхнедуванной роще.

- Стреляют Слышишь? - спросила Валя.

- Пока мы тут сидим, в городе, может, нивесть что происходит, - серьезно сказал Сережка.

Только теперь Валя вспомнила, при каких обстоятельствах она ушла из дому, и подумала о том, что, может быть, Сережа прав и мать и отец волнуются за нее. Из самолюбия она не решилась сказать первая, что ей пора уходить, но Сережка никогда не заботился о том, что могут о нем подумать.

- Пора по домам, - сказал он.

И они тем же путем выбрались из школы.

Некоторое время они еще постояли у забора, у садика. После совместного сидения на чердаке они чувствовали себя несколько смущенно.

- Так я зайду к тебе завтра, - сказал Сережка.

А дома Сережка узнал то, что он рассказывал потом ночью Володе Осьмухину: об увозе раненых, оставшихся в больнице, и о гибели врача Федора Федоровича. Это произошло на глазах сестры Нади, она и рассказала Сережке, как это случилось.