«Молодая Гвардия» (Первая редакция, 1945 г)

Комната была чисто выбеленная и вымытая до блеска, крашеные полы устланы суровыми, домашней выделки, чистыми половиками, на столе белоснежная скатерть, такой же пододеяльник на кровати Елены Николаевны, а подушки, одна меньше другой, были пышно взбиты и покрыты чем-то кружевным и воздушным. На окнах стояли цветы.

Офицер быстро прошел в комнату Коростылевых, так же согнувшись в дверях. Елена Николаевна, даже не заметившая, когда и как укрепила косы, осталась в столовой, прислонившись к косяку двери закинутой головой в пышной короне светлорусых волос.

А бабушка Вера прошла за немцами.

Эта комнатка с маленьким письменным столом, аккуратным чернильным прибором и висящим сбоку стола, на косяке двери, на гвоздочке, рейсшиной, треугольником и лекалом тоже понравилась немцу.

- Schon! - сказал он удовлетворенно."

"Вдруг он увидел смятую кровать, на которой, когда вошла Мария Андреевна, лежала Елена Николаевна. Он быстро шагнул к кровати, отвернул одеяло, простыни, брезгливо двумя пальцами приподнял перину, нагнулся и втянул носом воздух.

- Клоп нет? - морщась, спросил он бабушку Веру.

- Клопив нема… Нэту, - сказала бабушка, исковеркав язык возможно понятнее для немца, и отрицательно затрясла головой, обиженная.

- Schon, - сказал немец и, согнувшись в дверях, вернулся в. столовую.

В комнату бабушки он только заглянул и круто обернулся к Елене Николаевне.

- Здесь будет жить генерал, барон фон Венцель, - сказал он.

- Эти две комнаты освободить, - он указал на столовую и комнату Коростылевых. - Вам разрешается жить здесь, - он указал на комнатку бабушки Веры. - Что вам надо из этих две комнаты, возьмите сейчас… Убрать это, это, - он брезгливо, двумя пальцами отогнул белоснежный пододеяльник, одеяло, простыню на кровати Елены Николаевны. - И та комната тоже… убрать… Быстро! - И он вышел из комнаты мимо отшатнувшейся от него Елены Николаевны.

- Клопив, каже, нема? Вот ворог!… Ото дожила бабуся Вера на старости лет! - громким резким голосом сказала бабушка.

- Лена! Столбняк у тебе, чи шо? - возмущенно сказала она. - Треба ж усе убрать для того барона, шоб у него очи повылазили! Приди в себя трошки. То ще, може, наша удача, що нам барона поставили, може, вин не такий скаженный, як воны уси.

Елена Николаевна молча свернула свою постель, отнесла в комнату бабушки и уже не выходила оттуда.