Мохнатая лапа Герасима

Квартира Бурбонских находится в центре, до поселка ей без пробок час добираться. Значит, матери позвонили в шесть тридцать. Ей, естественно, понадобилось время на то, чтобы одеться. И это по самым оптимальным расчетам. Возможно, Бурбонской пришлось полтора часа катить, мог образоваться затор на дороге, тогда она должна была выехать в шесть тридцать. Труп, как узнал Коробков, нашли в пять. Вызвали полицию. А часики-то тикают. Предположим, местные стражи порядка появились в полшестого. За десять минут останки из люка невозможно вытащить.

– Морг его принял в девять, – заявил Димон, глядя в компьютер, – а Ксения Федоровна, похоже, еще не приехала. Нигде не указано, что мать опознавала тело.

– Где ты нашел сообщение о смерти Геннадия? В прессе? – поинтересовался Иван. – Когда появилась информация?

– В онлайн-издании, – отрапортовал Коробков, – сообщение появилось в восемь.

– Журналист прямо Ванга, написал о том, что еще не случилось. Каким образом писака узнал, что мать покойного приехала на опознание и ей там нахамили? На самом-то деле Ксения еще не появилась в морге! – изумилась Лиза.

– Кто борзописец? – прищурился мой муж.

– Фамилия, имя не указаны, – отрапортовал Димон, – название газетенки: «Вести нашего шоссе». Свяжусь-ка я с ними.

– Нестыковочка по времени, – подвел итог Федя. – Соврамши братцы-кролики из Интернета. Вопрос: как они узнали утром про то, чего еще не случилось?

Я повернулась к Димону:

– Где ты держишь свой паспорт?

– Дома в коробке с документами, – удивился Коробков, глядя в ноутбук.

– Почему не носишь паспорт при себе? – не остановилась я.

– На фиг мне это надо, – махнул рукой приятель, – в телефоне есть снимок всех страниц.

– Вдруг потребуется оригинал, – не утихала я.

– Тогда придется прихватить то, что поэт доставал из широких штанин[2], – развел руками Димон. – Но в наши дни такие ситуации возникают все реже и реже.