Мохнатая лапа Герасима

Инъекции делали только тем, кто звонил по рекомендации знакомых. Это было дорого. И очень эффективно. И как только стало возможно, я открыла «Красоту Парижа».

– Она украла результаты работы наших родителей! – возмутилась Эльвира. – Воровка. Документы принадлежат нам. Всем!

Анна никак не отреагировала на ее выпад, а я вдруг вспомнила разговор двух девушек в метро. Одна из них взяла кредит, чтобы оплатить уколы красоты, а вторая пыталась удержать ее от трат, и я спросила:

– Вы обещаете женщинам эффект через двадцать лет?

– Нет, – улыбнулась Анна, – если клиентка соблюдает все предписания доктора: диету, образ жизни, то, пройдя курс, она будет выглядеть намного моложе паспортного возраста.

– Мошенница! – взвизгнула Эльвира. – Украла наши деньги!

– Похоже, Ксения и Лев с вами не согласны, – хмыкнул Димон, – они молчат.

– О чем говорить? – пожала плечами Ксения Федоровна. – Мне вполне хватает того, что сама зарабатываю.

– А уж мне тем более, – подхватил Лев, – я увлечен своим бизнесом, являюсь известным чайным сомелье и титестером[5]. Очень часто занимаю председательское кресло на международных соревнованиях, владею разветвленной сетью магазинов по всей России, головным бутиком в Москве. Зачем мне уколы красоты? Я не держу ни малейшего зла на Аню.

– Когда я пришла к Орлову с чаем «Райский сад любви», тот через некоторое время позвонил Геннадию, – сказала я. – Упрекал парня в том, что он украл банку.

Бурбонская покраснела:

– Эльвира предложила нам всем встретиться.

– Верно, – кивнул Лев, – в кафе. Мне хотелось увидеть Радионову и остальных. Согласитесь, когда внезапно узнаешь, что ты приемный ребенок, провел раннее детство как лабораторный кролик, то интересно посмотреть на своих товарищей. Ксюша приехала, а вот Анна нет.

– Эльвира долго нас убеждала вложиться в лабораторию, – подхватила Бурбонская.

Орлов кивнул.

– Я сказал Радионовой ту же фразу, что и Бурбонская. Поспешил за Ксенией, она мне понравилась, предложил кофейку выпить вдвоем, без Эльвиры.