Моё любимое чудовище

— Эх, вот это бы он мамане понравился… — Протянула она и зашелестела конфетной оберткой. — Все болото бы на уши поставил!

— Не веришь? — Усмехнулся Бабай и озорно чмокнул испуганную Соньку в щеку. — Ну, смотри, рыжый…

Он вдруг потемнел, глаза его загорелись словно угли, а изо рта вырвался звериный рык.

— Ты слушался маму, рыжий?! Хорошо кушал?! — Заорал Бабай следователю в лицо и с полок посыпались баночки с приправами. Гладко причесанные волосы Эдуарда Львовича встали дыбом, а на рубашке поотлетали пуговицы.

— Уйди, черноротый! Ишь, человека напугал!

Бабай засмеялся и схватив Соньку на руки, поволок ее в зал. Катька повернулась к следователю и вытянула руку, на которой появился золотистый крендель.

— Успокойся, скушай кренделек.

Эдуард Львович моргнул по детски яркими глазами и хлопнулся в обморок.

* * *Бабай подошел к лежащему на полу следователю и потряс его за плечо. Тот засучил ножкой и обиженно застонал, не приходя в сознание.

— Эй, рыжий, давай, поднимайся…"

"Бабай еще раз тряхнул его и наконец он приоткрыл глаза, обводя комнату непонимающим взглядом. Когда сознание Эдуарда Львовича вернулось, он подскочил и шарахнулся от Бабая в сторону.

— Отойди! Я стрелять буду!

— Стреляй, — Бабай тяжело вздохнул, — я живу уже триста лет, и ты думаешь, что такой умный? Не убьешь ты меня… Ладно, это пустой разговор. Нам нужно в лес идти.

— Зачем? — Эдуард Львович осторожно присел на стул и пригладил растрепанную шевелюру.

— Ты, рыжий, убийцу искал?

Следователь кивнул.

— Вот это и был он. Лацедон — гадость подводная. Всех уже достал, самку ищет. — Сказал Бабай и облизал ложку, воткнув ее в клубничное варенье. — Нужно с ним разобраться. Немедленно. Пойдешь?

Эдуард Львович махнул головой и высморкался в голубенький платочек.

— Я сплю… Сплю…

— Хорошо. — Согласился Бабай. — Пойдешь сонный.

* * *— Неужели вы, Екатерина Алексеевна… Кикимора? — Медленно произнес следователь, пристально разглядывая малявку, словно у нее прямо сейчас должен вырасти длинный нос.

— Да. — Гордо и важно кивнула Катька. — Самая, что ни на есть Кикимора. Болотная.

Все собрались вокруг ошалелого Эдурда Львовича и успокаивали его как могли. Он держался из последних сил как и подобает мужчине, но мозги его кипели и это было видно по его возбужденному взгляду.

— Давайте я наряд вызову. — Предложил он. — Чтобы без самодеятельности.

— Некогда. Сами пойдем.