Моё любимое чудовище

Оставив Соньку печь блины, она выскочила на улицу и вернулась аж через час, сообщив, что Эдюша зайдет вечерком на чай. Если бы они знали чем закончится это чаепитие, закрылись бы на засов и притаились словно мыши или еще лучше, помчались бы на болото к Катькиным родственникам…

* * *«Эдюша» явился ровно в восемь часов с коробкой конфет и бутылкой вина. Его рыжая шевелюра была еще влажной от мытья и розовые уши, локаторами торчали из под приглаженных волос. Катька провела его в дом и Сонька обратила внимание, что носки на нем были целые, с прилипшим ценником на пятке.

Разговор не клеился, следователь стеснялся, Кикимора жеманничала и хихикала, а Сонька умирала от скуки. Пока Эдуард Львович поглощал блины, она вышла на кухню, подлить сметанки в блюдце и замерла, охваченная ужасом. Из раковины уже почти вылез Лацедон, волоча за собой прозрачное, бугристое тело.

Сонька открыла было рот, чтоб заорать, но Лацедон с громким всплеском приподнялся и схватил ее за талию.

— Пойдем со мной, человеческая самка… — Прошипел он.

 — Тебе понравится…

Сонька дернулась, пытаясь вырваться, но он укусил ее в шею и девушку парализовало, обездвижив все ее члены. Сонька словно тряпочка опустилась ему на руки и последнее, что она увидала, как в кухню зашла Кикимора.

Сознание вернулось быстро, именно в тот момент, когда в кухне творилось, что-то невероятное. Катька визжала как резанная, Бабай сцепился с Лацедоном, а Эдуард Львович палил с пистолета во все стороны. Мокрыш не сдавался и одной лапой держал Сонькину ногу, уворачиваясь от ударов Бабая.

С горем пополам, мужчинам удалось оторвать слизняка от Соньки и он исчез в раковине.

— Это что такое?! — Завопил следователь. — Объясните немедленно!

Сонька и рот открыть не успела, как Кикимора выдала:

— Вот же он и есть, Эдуард Львович! Убивец! Кикиморы на речку из-за него не суются, Лешие тоже стороной обходят… Бабай только отпор дает, вот и вся защита… Вы бы подсобили…

— Екатерина Алексеевна! — Возмущенно воскликнул рыжий следователь.

 — Хватит глупости говорить! Не время для шуток! И кстати, вы кто, молодой человек? — Он повернулся к запыхавшемуся Бабаю и сделал грозный вид.

— Тебе же сказали, рыжий, — Бабай струсил пылинки с плеча, — Бабай я.

— Вы что, издеваетесь?! Я представитель власти! — Заорал Эдуард Львович, налившись краской. — Всех в каталажку посажу!

Кикимора приоткрыла свою «баранку» и восхищенно смотрела на разбушевавшегося следователя, часто моргая глазами.