Моя война: Выжить вопреки. Испытания. Чужой

А выйдя из камеры, после того как закончились объятия с друзьями и похвалы начальства, был отпущен для приведения себя в порядок. На следующий день было назначено награждение, я обязан присутствовать на нем, так как нахожусь в списке."

"На награждение поехали вместе с Валюшкой, она очень хотела там быть, вот и взял ее с собой. Тамара осталась с нашей дочерью, так что уехали спокойно.

После длинной, почти на две четверти часа, речи мне прикрутили орден Боевого Красного Знамени на новенькую гимнастерку и добавили еще один кубик на петлицы.

Теперь я – старший лейтенант, хотя если подумать, то меня даже понизили, вот так. Ведь раньше у нас звания были энкавэдэшные, а теперь общевойсковые. Был лейтенантом НКВД, соответствовал общевойсковому капитану. А теперь просто старший лейтенант, вот как. Уметь надо так награждать. Но я не в претензии, до майора я явно еще не дослужился. Да и не считал я себя капитаном, так и думал всегда, что лейтеха, по себе чувствую, что это как раз «мое» звание. А вот орден было приятно получить. У меня он уже не первый, но такой величины еще не было, реально приятно, кто бы чего ни говорил. Помню, у деда в той жизни из боевых наград была пара медалей и Красная Звезда, так вот последнюю он уважал более всего. Наверное, потому, что и поступок совершил достойный, раз орден получил. Он ведь у меня ни фига не в штабе служил, обычный минометчик, командир расчета. Вот и мне приятно, думаю, что заслужил.

Мне предоставили десять суток отпуска, как и всем парням, обрадовалась не только Валентина, но и я сам.

Устал чего-то, хочется и на страну немного посмотреть, Москва так и вовсе впечатляла. А квартиру нам все же дадут, причем отдельную, Левитин сказал, по секрету, что сам Судоплатов выбивал. Опять было приятно, когда это услыхал. Да, плюшек я тут наполучал, остается гадать, не придется ли всерьез заплатить за это. Хотя вроде как шкурку я за Родину поистрепал неслабо, должны учесть, если захотят «приземлить».

Сегодня ходили всей толпой в кино, понравилось, завтра с Валюшкой хотим в театр наведаться, она очень просила.

Жизнь в Москве кажется вообще мирной, еще бы не аэростаты и камуфляж на зданиях, впрочем, они нисколько не портят ее внешний вид.

Отпуск заканчивался, да и командиры уже нервничают, видимо, знают что-то, недоступное пока мне. Это я в предпоследний день отпуска почуял, когда звонил в школу. На фронтах тяжко, прет немец, как в прошлом году прет. Но отличия все же есть, мы уже не бежим, как раньше.