Моя война: Выжить вопреки. Испытания. Чужой

– Сейчас укол сделаю, доктор распорядился.

– Давайте, – и я начал переворачиваться, подставляя филейную часть. Сестра быстро вернулась, сходив в процедурную. Приготовив шприц и лекарство, быстро и ловко уколола меня, – даже не понял вначале, что уже все.

– Я дневальному сказала, так что жди, может, Максим Юрьевич и придет…

– Уже пришел, – раздался голос от двери, – ну, чего у тебя тут?"

"– Извините, товарищ командир, что вызвал. С этим всем, – я указал на себя, имея в виду ранение, – как-то из головы вылетело. Со мной парнишка был, Валерка…

– Я его к Бортнику оформил.

– А что не так? – спросил я, но уже успокоился насчет Веревкина.

– Да он же шахматами занимался, гроссмейстер, блин! – воскликнул Левитин.

– Так это ж плюс, я всегда замечал, что голова у него варит. Опыта наберется, отличным командиром станет в будущем.

– Ну, это видно будет. Это все?

– Да был еще вопрос…

– Ну-ну, говори уже?

– По мне что-нибудь слышно?

– Пока рано, Павел Анатольевич просил, как оклемаешься, сразу рапорт написать, там и видно будет.

– Так я уже написал… – Левитин аж глазами хлопнул.

– Когда и успел-то? – Взяв в руки листы бумаги с тумбочки, Максим Юрьевич мазнул по ним взглядом, но читать не стал.

– Как будто у меня тут других дел много…

– Ладно, я пошел, у меня много! – и командир заржал.

– Бортник пока здесь? Или вновь на выход?

– Рано, пусть отдохнут недельку. Нужно еще твоего протеже натаскать, у них-то как раз один выбыл по ранению.

– Хорошо. Спасибо, товарищ командир, – кивнул я.

Температура не спадала, мне было очень хреново, вплоть до того, что к вечеру впал в забытье. Сколько так промучился, не знаю, однако ж не сдох, да и нога на месте, я проверил сразу, как очнулся.

Ощупывая ногу, поймал себя на мысли, что боли почти нет. Уже легче. Да и общее состояние вроде улучшилось. Болела больше ж… Ой, простите, задница. Чую, уколов мне нахреначили мама не горюй.

– Ну, наконец-то! – выдохнула рядом сидящая Валентина.

– Ой, привет, сразу и не заметил, что ты тут. Вообще не уходила, что ли? – удивился я.

– Уйдешь тут! – вздохнула тяжко любимая. – Напугал ты нас…

– А, когда отрубился?

– Опять твои словечки! – Мы еще когда в прошлом году в деревне жили, она от меня такого наслушалась, что с трудом иногда вообще понимала, о чем я ей говорю.

– Прости, я имел в виду – отключился.

– Сначала метался так, что удержать не могли.